И она поблагодарила богов (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
Журналист получил свой чек и уехал на том же такси — на этом его рабочий день закончился. Жаловаться на почасовую оплату Ларсу Хансену точно не приходилось.
Буквально через несколько секунд преследовавшее их такси свернуло туда же и замерло под навесом заправки; двигатель продолжал работать, а на заднем сиденье съежилась смутная фигура.
Петер спокойно ждал подходящего момента. Окна кабинетов в боковом крыле здания, тянувшемся вдоль парковки, смотрели на него словно обвиняющие глаза. Судя по всему, три кабинета пустовали. «Обеденный перерыв», — подумал он, поджав губы. Теперь оставалось решить: пойти ли на запланированную встречу с главой пресс-службы «Кью-Петрол» или проигнорировать ее. Все зависело лишь от того, хочет ли он оставлять следы.
Петер выбрал последнее. Никаких следов.
Прижимая к себе папки, он дождался, пока двое мужчин без верхней одежды выйдут из подъехавшего БМВ стального цвета. Когда они поравнялись с ним, он кивнул им и пристроился следом, сделав вид, будто спешит и его там ждут. Мужчины не обратили на него внимания, когда набрали код на входной двери, и он просто проскользнул за ними в вестибюль. До дверей донесся приятный аромат духов секретарши. Она бдительно посмотрела на него из-под светлой челки; Петер мимоходом кивнул ей, взял буклет со стойки, будто ориентировался здесь как дома, и уверенно последовал за вошедшими через следующую дверь прямо в то боковое крыло, которое приметил снаружи.
Он шел по коридору, прикидывая количество дверей. Мужчины разошлись по своим кабинетам, а Петер зашел в третий, пустовавший. Здесь он намеревался переждать как можно дольше.
Через пять минут его мобильный телефон зазвонил так оглушительно, что, казалось, стены вот-вот рухнут.
— Это Никки Ландсаат. Я не вовремя?
Петера передернуло, он попытался собраться с мыслями. Голос девушки звучал на редкость отчетливо, звонко и тепло.
— Нет, — ответил он, косясь на дверь в коридор. — Но давай покороче.
— Хорошо, у меня всего четыре вопроса. — Она сделала короткую паузу. — Могу я устроить саботаж в «М-Консалт»?
— Саботаж? — Петер не поверил своим ушам. — Это как?
— Подложить бомбу в приемную «М-Консалт» или что-то в этом роде?
Она спросила это так невинно, что Петер опешил от изумления. — Господи боже, нет! Как тебе вообще пришло в голову такое спросить, Никки?
— Ну а запустить слух о том, что «М-Консалт» ведет двойную игру? Например, намекнуть, что они работают еще и на американцев, и слить это в иракское посольство?
Петер молча уставился на свои туфли. Ему безумно захотелось очутиться дома. — Нет, Никки, нельзя! Даже не думай о подобном! Твоя задача — выяснить, что стоит за действиями де Виреса. А уж как распорядиться этой информацией, мы решим потом, ладно?
— То есть предать огласке деятельность «М-Консалт» тоже нельзя?
— Кому и что оглашать?
— Газетам! Привлечь их внимание к некоторым делам «М-Консалт».
— Некоторым делам?.. «М-Консалт» — вполне легальная контора. Не вижу никакого смысла копаться в их грязном белье.
— Смысл в том, чтобы заставить Марка де Виреса передумать. Может, он испугается и отстанет от тебя со своими требованиями.
— Нет, Никки, исключено! Так дела не делаются. Это займет слишком много времени и ни к чему не приведет, уж поверь мне. Де Вирес не из тех, кто легко сдается. Ты говорила, у тебя четыре вопроса. Какой последний?
— Значит, расспрашивать сотрудников «М-Консалт» мне тоже нельзя?
Она сказала это с детской нежностью, вызвавшей у него прилив тепла. Он обреченно покачал головой и посмотрел на висевшую на стене доску объявлений с графиками продаж «Кувейт Ойл Корпорейшн» в Дании и любительской фотографией трех девочек, прильнувших к своим пони. — Мы же это обсуждали, Никки. Нет, нельзя. Ты связалась с опасными людьми. Они тебя вмиг раскусят, к тому же они умеют держать язык за зубами, уверяю тебя. Ничего ты от них не добьешься.
Она извинилась. Сказала, что просто хотела очертить границы дозволенного.
Петер нахмурился. Уж не переступила ли она их давным-давно?
Она повесила трубку, и в комнате — как и у него на душе — воцарилась тишина.
Просидев без дела еще полчаса, он поднялся и пошел к выходу. Секретарша вежливо и сдержанно улыбнулась, когда он попросил вызвать ему такси до аэропорта, хотя внутри у нее, должно быть, все бурлило от недоумения. Она была добросовестным работником: как только гость уйдет, она непременно проверит все сегодняшние записи о встречах. Не найдя ответа, она обратится к тем двум сотрудникам, которые его впустили, и выяснит, что они понятия не имеют, кто это. И до конца дня ее будет мучить страх: не случится ли чего? Кража, бомба, промышленный шпионаж...
Он отчетливо почувствовал, как она запоминает его лицо, пока набирает номер телефона.
Такси повезло его обратно в аэропорт, и на хвосте у них снова висел «Мерседес»-близнец [43]. Все указывало на то, что сегодня шпиону Петера придется предъявить своему нанимателю весьма внушительный счет за транспортные расходы.
Глава 22
Петер успел на рейс KL 170, вылетавший из Каструпа в 13:15, и его преследователю оставалось лишь стоять между столиками кафе в зале вылета и с мученическим видом провожать глазами Петера, поднимавшегося по эскалатору. Поэтому вполне ожидаемо у здания аэропорта Схипхол его поджидал уже другой человек. Это был сам Рахман, притаившийся за афишной тумбой; на его землистом лице читалось отвращение к жизни.
Машина Рахмана держалась на приличном и постоянном расстоянии от такси Петера на всем пути до центра Амстердама и отстала только тогда, когда они въехали в кишащую голубями суету площади Дам. Стоило Петеру переступить порог стеклянных дверей первого этажа офиса «М-Консалт», как преследующий автомобиль на полной скорости скрылся за углом здания.
Секретарь Марка де Виреса попыталась преградить путь Петеру, но ей не удалось удержать его у дверей, которые ей явно было велено охранять. Невзирая на ее громкие протесты, он протиснулся внутрь.
Де Вирес стоял силуэтом у окна и говорил по телефону. Скользнув по вошедшему Петеру быстрым взглядом, он жестом приказал секретарше выйти и положил трубку лишь тогда, когда закончил разговор. Ни на секунду он не выказал растерянности и не потерял самообладания.
— Отличные условия! — Петер одобрительно кивнул в сторону стены с телевизионными экранами, на которых на полную громкость работали Си-Эн-Эн и несколько арабских спутниковых каналов. Затем он перевел взгляд на хромированные шкафы для документов, вид из-за огромного письменного стола и, наконец, на полуоткрытый гардероб, где ровным рядом висели сшитые на заказ костюмы безупречного качества. — Прости за столь бесцеремонное появление, — громко сказал он, перекрывая шум телевизоров. — Но у нас накопилось слишком много тем для разговора.
Марк де Вирес кивнул. — Как я понимаю, ты побывал в Копенгагене. Довольно неожиданный угол для атаки на «Кью-Петрол».
— Разве мы обсуждали мои углы атаки? — Петер достал из папки свои заметки и выложил их на стол. — На голландском рынке доля «Кью-Петрол» ничтожно мала, — продолжил он, — максимум пара процентов от общего объема. Поэтому удар по компании в Голландии не вызовет заметного резонанса в прессе, а это нецелесообразно, учитывая, как мало у нас времени.
Де Вирес выдвинул ящик стола и поставил на столешницу крошечную бутылочку. Извиняющимся жестом попросив прощения за то, что прерывает, он предложил Петеру продолжать, но тут же откинулся на спинку кресла и сам перебил его: — Резонанс в прессе? Каким образом?
— Сейчас объясню. — Петер покачал головой, когда де Вирес предложил ему выпить, но подождал, пока тот нальет себе чаю, прежде чем выложить новость:
— За мной в Копенгаген тащился один из соглядатаев Рахмана, ты знал об этом?
Де Вирес замер с чашкой у рта. Этого он, похоже, не знал. — До меня дошли слухи, что ты не соблюдаешь наши договоренности, — уклонился он от прямого ответа, держа лицо полуприкрытым чашкой, пар от которой поднимался к его вискам. — Разве я не говорил тебе, что ты ни под каким видом не должен втягивать в это своих сотрудников? — Он поставил чашку. — И вот это произошло. И что мне теперь с этим делать, по-твоему?
