Французская иллюзия (ЛП) - Гришэм Джон
Гарретт приобрёл дурную известность после того, как так жестоко избил заключённого, что проломил ему череп. Парень, семнадцатилетний алжирец, умер в камере без медицинской помощи. Это была третья смерть от рук американцев.
Когда журналист «Нью-Йорк таймс» раскрыл историю, он опубликовал и фотографию, на которой Гарретт мочился на заключённого. Армия прежде отмалчивалась в ответ на все вопросы о пытках и издевательствах, но шквал возмущения из-за снимка наконец вынудил её действовать. Гарретту предъявили обвинение в убийстве, предали военному суду, признали виновным и отправили в военную тюрьму в Алабаме, где он отбыл три года и вышел на свободу.
Потом он познакомился с будущей женой, женился и вскоре начал избивать её.
За неделю до приезда исполнителя в Тилман его разведчик незаметно проник в город и изучил местность. Разведчик играл решающую роль: незаметный оперативник, способный появляться и исчезать в темноте, не оставляя следов. Он проделывал подготовительную работу, позволявшую исполнителю нанести быстрый удар, пока никто не успел запомнить его лицо. По оценке разведчика, это должно было стать одним из самых лёгких их заданий. В городке жило всего пять тысяч человек, полицейских было очень мало, преступности — тоже. К девяти вечера улицы пустели. Съёмный дом Гарретта стоял на участке площадью пол-акра, несколько других домов виднелись поблизости, но не слишком близко. Каждый вторник вечером он играл в софтбол с ребятами со склада, а после матча они шли в спортивный бар отмечать игру.
Исполнитель понаблюдал за матчем издалека — софтбол был ему чужд, — а через полчаса ушёл. Припарковался на грунтовой дороге в лесу и прокрался сквозь деревья на задний двор Гарретта. Собак не было, сигнализации тоже. Через окно патио он проник в дом, спустился по узкой лестнице в подвал, нашёл баллон с пропаном и осмотрел резиновые шланги и вентили. Он повернул маленький кран на пол-оборота влево, выпуская газ без запаха. Чтобы предупреждать об утечке, в нижнюю часть баллона добавляли сильно пахнущее вещество. Гарретт, вероятно, учует запах, едва войдя в дом, но тогда будет уже поздно.
Окон в подвале не было. Там громоздился обычный брошенный хлам и стоял водонагреватель с запальником, который исполнитель погасил. Наверху он проверил, плотно ли закрыты все окна и двери, и выбрался через то же окно. Луны не было, сам он был во всём чёрном, так что легко двигался в темноте и устроил наблюдательный пункт за деревьями, в ста футах от дома. Сотню футов от места взрыва он счёл достаточным безопасным расстоянием. Из рюкзака он достал дрон и быстро собрал. Это был Hawkeye, модель 880BB, чешского производства — для второсортных армий и серьёзных любителей. Он не относился ни к тем ни к другим, но аппарат сложнее ему был не нужен. Всё равно дрону предстояло отправиться на самоубийственное задание. Он совершенно бесшумно поднялся над домом. Камера поворачивалась, осматривая округу, хотя смотреть было почти не на что. Когда всё встало на место и работало безупречно, исполнитель сверился со временем и вернул Hawkeye. Во вторник неделей раньше ребята вышли из бара спустя несколько минут после одиннадцати. Гарретт должен был быть на работе к восьми утра.
В одиннадцать Hawkeye снова взлетел и завис над улицей перед домом. Потянулись минуты. Может, парни решили выпить ещё по кружке. Наконец показались фары, и Hawkeye опустился ниже. Камера приблизила номерной знак и сфокусировалась на нём. Это был десятилетний пикап Ram Гарретта с шинами втрое шире обычных. Дрон держался в пятидесяти футах позади, пока водитель сворачивал на гравийную дорожку, глушил двигатель, выбирался из машины и шёл к хлипкой входной двери. В непроглядной ночи Hawkeye устремился на поражение.
Гарретт отпер дверь, шагнул внутрь, почуял непривычный запах и уже собирался включить свет, когда Hawkeye врезался в огромное оконное стекло.
Взрыв был оглушительным, земля содрогнулась. Взметнулся огромный оранжевый огненный шар, взметнув высоко в воздух щепки, куски гипсокартона, стекло и кирпичи. Исполнителя сбило с ног, и он бросился за дерево, едва увернувшись от просвистевшего рядом обломка кирпича. Огонь ревел, обломки падали с грохотом, клубился густой дым. От дома ничего не осталось. От Гарретта — тоже: он испарился.
Даже за сотню футов жар был невыносимым. Исполнитель сложил штатив и камеру и отошёл на другое место. Вскоре послышались сирены, началась паника. Соседи столпились ниже по улице и глазели. Замелькали красные и синие огни; скоро здесь будет вся окружная полиция.
Исполнитель покинул Тилман, шесть часов без остановки вёл машину и снял номер в придорожном мотеле у Уинстон-Сейлема. Поспал несколько часов и зашёл в соседнюю блинную, где заказал вафли с яйцами. В пустом зале он сидел один, возился с телефоном и открыл записи. На первой дрон Hawkeye следовал за пикапом, наблюдал, как Гарретт делает последние роковые шаги, а затем врезался в окно. Вторая была снята на iPhone, установленный на штативе. На ней был запечатлён впечатляющий миг, когда взрыв нарушил полную тишину и огненный шар вспыхнул, словно мощная бомба.
Он не удержался от улыбки. Это было первое его убийство с помощью дрона и баллона пропана — столь изобретательное сочетание высоких и низких технологий. Он с нетерпением ждал случая повторить опыт.
Через три дня он отправил смонтированную запись по электронной почте на защищённый сайт в Берлине. Её получил его посредник, остался доволен и пообещал завершить сделку. Исполнитель не знал, кто ему платит, да ему было всё равно. Он работал на посредника, а тот перевёл деньги своему контакту в Каире.
Через пять дней после загадочного взрыва пропана в Тилмане, штат Теннесси, известие наконец дошло до заказчика. Набид находился в своём цветочном магазине: как обычно, ухаживал за цветами и обслуживал покупателей, а из задней комнаты руководил через компьютер небольшой террористической организацией. Его контакт в Каире прислал сообщение, затем видео. Газетные публикации из Теннесси подтверждали, что некий Кейд Гарретт погиб при страшном взрыве, вероятнее всего из-за утечки пропана. Контакт приложил копии новостей.
Набид закончил сеанс связи и понял, что плачет. Он вышел из магазина и пошёл по тропинке. Сел на скамью и заплакал снова, не в силах справиться с воспоминаниями о Юсуфе, любимом младшем брате.
Спустя десять лет после его убийства правосудие наконец свершилось.
Глава 43
Откладывать знакомство с обеими семьями и рассказ о серьёзных отношениях больше было нельзя. У Рэй Клэр, разумеется, имелся план. Чтобы Нэшу не пришлось ехать в Акрон, а ей — в маленький городок Северной Каролины, она сама обо всём договорилась.
Её сестра Шэрон и их мать приезжали в Вашингтон дважды в год: весной полюбоваться цветением вишни, а осенью — посмотреть достопримечательности без толп. Шэрон была на два года младше Рэй Клэр, и сёстры со временем отдалились друг от друга. В детстве они были близки: защищали друг друга во время родительских войн. Физического или словесного насилия им не угрожало, но дом постоянно бурлил в ожидании очередной ссоры. Родителям вообще не следовало жениться, а осознав ошибку, стоило развестись до рождения детей. Вместо этого они сражались двадцать лет и лишь потом наконец сдались. Когда Шэрон уехала в колледж и гнездо опустело, они поняли, что без свидетелей один из них может пострадать. Мать, Дженн, быстро съехала и провозгласила независимость.
Шэрон знала, что у сестры появился мужчина. Рэй Клэр обронила достаточно намёков, что «с кем-то встречается». Впервые за долгие годы. На страницах в соцсетях несколько раз мелькал Стюарт. Пора было их познакомить.
И вот встреча состоялась. Рэй Клэр выбрала ресторан и даже столик. В пятницу вечером Нэш опоздал на несколько минут: был всё ещё в костюме с галстуком и утверждал, что приехал прямо из офиса. Костюм и галстук придумала Рэй Клэр — первое впечатление имеет значение. Дамы начали с вина, и стало ясно, что пьют они немного. Нэшу хотелось мартини, и первый бокал он опрокинул залпом.
