И она поблагодарила богов (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
Марьян ван Эк притихла, когда Петер назвал ей цену, которую затребовал Бенджамин Холден за продажу «СофтГоу». Лишь после того как она осознала, что фабрика Маде Кабибарты переходит к ним в рамках этой же сделки (поскольку «СофтГоу» уже выкупила ее), она наконец смогла облегченно вздохнуть.
— Сначала нам нужно созвать внеочередное общее собрание акционеров, чтобы утвердить покупку конкурента, — сказала она.
— Нет, об этом не может быть и речи, слишком долго. Ограничьтесь созывом совета директоров — в конце концов, именно этим людям принадлежит большинство акций. Просто позаботьтесь о том, чтобы предоставить нам необходимые подписи до трех часов дня. Предложение Бенджамина Холдена будет доставлено вам курьером через час. Я отправлю договор с Маде Кабибартой по факсу через двадцать минут в качестве приложения. Привлеките пару других крупных акционеров для подтверждения сделки. Уверен, на общем собрании акционеры расценят эту ситуацию как форс-мажор.
Час спустя Петер позволил себе подвести итог расчетов.
8 миллионов от «Каказа».
5,75 миллиона от «СофтГоу».
Минус 2 миллиона для компенсации Маде Кабибарте.
Минус 1 миллион для Хасана Анаса.
Итого: 10,75 миллиона гульденов чистой прибыли. Примерно то, во что изначально оценивалась сделка, и на 2,75 миллиона больше личной гарантии Бенджамина Холдена.
Теперь оставалось лишь вычесть свои последние расходы, размер которых он, разумеется, определял сам.
Он написал несколько слов на фирменном бланке, вложил чек и запечатал конверт.
В общем, очень недурно для пятницы, тринадцатого.
Затем он откинулся на спинку кресла и еще раз посмотрел на иконки на экране. Пора переходить к следующей проблеме. Безупречно ровный ряд, в котором выстроились значки, мог быть безжалостным.
— Линда Якобс! — позвал он. — Зайдите ко мне, пожалуйста!
Ее прическа была растрепана, как всегда, когда она только что стояла, склонившись над факсом в приемной.
— Все готово? Все документы отправлены? — спросил он.
— Да! — ответила она сдавленным голосом, хотя почти не двигалась и больше часа не произносила ни звука. Прежде она сияла бы как солнце, радуясь невероятному повороту дел и отличной прибыли, но сегодня она не сияла.
Он кивнул. — Госпожа Якобс! Вам известно, кто заходил в мой кабинет вчера после моего ухода?
Именно прямая форма обвинения заставила ее выдать себя. Слово «кто», а не какая-то обтекаемая формулировка. То, что он знал наверняка, а не просто предполагал.
Она выдала себя тем, как испуганно и болезненно распахнулись ее глаза, словно ей в лицо что-то бросили. И хотя она мгновенно взяла себя в руки, было уже поздно — впрочем, она об этом наверняка не догадывалась. — Нет! — ответила она. — Не считая того, что я заносила почту, здесь никого не было. Кабинет был заперт, когда я пришла утром.
— Спасибо. — Петер проводил ее взглядом, пока она закрывала дверь. Назад она не оглянулась.
Он еще раз взглянул на иконки. Теперь сомнений не оставалось. Один из значков сместился чуть вниз и больше не стоял в один ряд с остальными. Сущая мелочь. Он кликнул на строку меню, навел курсор на «Упорядочить значки» и щелкнул мышью. Иконка встала на место. Всего на полмиллиметра, но это были лишние полмиллиметра на его идеальном рабочем столе.
Он вздохнул. Значит, и Линда Якобс тоже! Ему было искренне жаль — и себя, и ее семью.
Он дважды кликнул на злосчастную папку под названием «Новые проекты». Открыл ее, но ничего необычного не заметил.
Он резко поднялся и до смерти напугал Линду Якобс, вихрем вылетев из кабинета. Она лихорадочно бросила телефонную трубку. Еще одна оплошность.
Томас Клейн все еще держал руку на телефонной трубке, когда Петер вошел в его берлогу. Все в точности так, как он и предполагал.
— Черт возьми! — воскликнул Клейн, отпуская трубку.
— Да, извини, что врываюсь. Я думал, ты болен, Томас! Звони, звони, мне нужно только одолжить вот это.
Петер вытянулся во весь рост и достал с самой верхней полки гигантского шкафа, возвышавшегося за спиной Томаса Клейна, самый толстый том юридических документов.
— Все в порядке! — сказал тот и положил трубку. — Я уже закончил. — Клейн был мастером читать людей. Он безошибочно истолковывал любое нервное движение — сущий кошмар для тех его оппонентов, кто имел склонность лгать. Он пристально смотрел на Петера. Было очевидно, что он задействует эту свою способность на полную мощность.
— Утром, когда я проснулся, мне стало гораздо лучше, — сказал Клейн с таким видом, будто его мозг лихорадочно просчитывал варианты. Он наполовину приподнялся со стула. — Обязательно скажи, если я могу чем-то помочь. — Он осекся, заметив предупреждающий жест Петера. — Линда Якобс только что сообщила мне, что контракт с «СофтГоу» закрыт, — продолжил он.
Петер посмотрел на него с одобрением и подумал: «Что ж, почему бы и нет? Отличное объяснение и руке на трубке, и застигнутому врасплох виду. Очень просто и логично». Он позволил своему одобрению отразиться на лице.
— Значит, «Каказ» выкупает «СофтГоу», — сказал Томас. Его беспокойство было едва заметно, но оно присутствовало.
Петер сохранял бесстрастное выражение лица. — Позже сегодня нам нужно провести совещание руководства, чтобы перераспределить задачи. — Он похлопал Томаса по плечу, что, по-видимому, того успокоило. На это и был расчет. — Теперь у нас освободятся рабочие часы для новых проектов. Очень хорошо! Особенно сейчас, когда мне самому хватает хлопот с делом «Лоусон и Миннивер».
— Ты же закрыл его вчера, разве нет? — спросил Клейн, отвернувшись.
— Разве? — Петер положил тяжелый сборник законов на край стола, оказавшись ближе к экрану компьютера Клейна. — Что ты имеешь в виду, Томас? Считаешь, мне не стоит подавать на них в суд? Думаешь, с моим иском что-то не так?
Клейн сел, сцепив пальцы на своем с трудом нажитом брюхе. — Честно говоря, Петер, что ты выиграешь? Кучу хлопот! — Он сделал несколько глубоких вдохов. — Кучу канители и кучу хлопот, в которой никто ничего не выиграет. Я уверен, что смогу убедить «Лоусон и Миннивер» отозвать свои обвинения. — Он развел руками. — Что скажешь?
Петер кивнул. — Из твоих слов я понимаю, что ты с ними на связи.
— Что ты имеешь в виду?
— Раз уж ты можешь заставить их отозвать обвинения. — Петер наклонился к монитору. — Мне сказали, что вчера после нашего совещания ты встречался с ними, это правда?
Тут зверь ушел в оборону. Он откинулся на спинку офисного кресла с таким усилием, что затрещали подлокотники. Выпятил нижнюю губу и чуть не зевнул от крайнего самообладания. — Кто это говорит? Где?
— Тебя видели с ними в аэропорту. Может, ты их провожал?
Томас Клейн моргнул невероятно медленно, словно засыпал и ничто в мире не могло его потревожить. Это не был небрежный жест — это было моргание от чистейшего облегчения.
Петеру этот прием был знаком.
Клейн моргнул еще пару раз и потер глаза. — Должно быть, это был кто-то другой. — Он усмехнулся. — Хотя не представляю, как меня можно с кем-то перепутать.
Петер тоже улыбнулся. Естественно, тот утверждал, что не был в аэропорту.
Эта улыбка заставила Клейна убрать кулак от глаза.
Петер указал на экран Клейна. — Ну и беспорядок у тебя там. Томас, неужели ты не можешь держать мышь ровно, когда кликаешь по значкам? Иначе они ведь прыгают туда-сюда.
В коридоре промелькнула Линда Якобс, едва не задев головой дверной косяк в неловкой попытке пройти незамеченной. Она успела лишь поспешно опустить глаза.
— Знаешь, Томас, я тут подумал: пожалуй, с совещанием руководства мы повременим, давай перенесем его на вторник. Мне нужно изучить кое-какие более срочные вопросы.
Клейн вопросительно указал на огромный том законов на краю стола.
— Нет, бог с ним. Этот фолиант подождет! — Петер прикрыл дверь в коридор и сел напротив Клейна. — Должен тебе сказать, у меня есть подозрения в неких махинациях здесь, в офисе.
