Совиные врата (ЛП) - Грубер Андреас
Чем ниже мы спускались, тем более жуткие находки попадались нам на пути. Теперь мы уже знали, что это были за животные, устроившие в трещинах свои гнезда. Около получаса назад мы миновали огромную скальную нишу, где одно над другим располагались три выводковых гнезда.
Судя по скелетам птенцов — с чрезмерно большой головой, загнутым клювом и обращенными вперед глазницами, — это должны были быть совы. Некоторые оказались чудовищно уродливы, с искалеченными крыльями; других матери наполовину сожрали едва ли не сразу после того, как те вылупились из скорлупы.
Странным образом между белесыми костями местами еще держались перья и плоть, уже превратившаяся в черную гниль. От этого зрелища у меня по спине пробежал холодок.
Что понадобилось животным такого размера так глубоко под землей? Как они вообще могли летать в шахте? Неужели совы овладели каким-то особым приемом, позволявшим им спускаться вниз? Ползли когтями по стене? И чем они питались? Неужели одними собственными птенцами?
Наверняка они должны были ослепнуть, ведь выросли в вечной темноте. Но где они жили теперь?
Я не находил ответа ни на один из этих вопросов. К тому же в шахте не смолкал вой; чем глубже мы опускались, тем сильнее он сводил меня с ума. Иногда мне начинало мерещиться, будто я слышу трепет совиных крыльев, скрежет когтей по стенам или писк уродливых детенышей.
Хансен без передышки крутил рукоять.
— Шахта принадлежит совам — она словно гигантское гнездовье, — рассеянно пробормотал он, когда свет масляной лампы выхватил из темноты еще одно гнездо прямо рядом с нами. — Ты когда-нибудь слышал о такой совиной шахте?
Его слова глухо отозвались над черной бездной.
Совиная шахта?
Я не ответил. По гондоле прошла дрожь. Канат размотался до конца. Ниже спуститься было невозможно. Хансен подошел ближе. Настил под его ногами заскрипел.
Я чувствовал его дыхание, ощущал запах пота. Как и я, он уже давно не имел счастья принять ванну. Слишком заняты мы были исследованием этой чудовищной глубины.
— Пять гондол — и все зря.
Отчаяние будто перехватило ему горло.
Мне было не легче. Как всегда после очередного этапа, я достал из ящика молоток и зубило, перегнулся через перила и принялся отбивать осколок от массивной черной скальной стены, чтобы сохранить его в стеклянной банке.
Пером я подписал этикетку: 2 500 метров.
Тем временем Хансен сел на край площадки и свесил ноги в пустоту. Он привязал керосиновую лампу к пятидесятиметровому канату и стал опускать ее вниз.
— Да должна же эта шахта куда-то вести!
По необъяснимой причине в этот миг мне вспомнилось число пи.
— А что, если она бесконечна и никуда не ведет?
— Когда-нибудь и где-нибудь она должна закончиться, — проворчал Хансен. — Разве только это врата, ведущие прямиком в вечное ничто…
Именно потому, что Хансен не стал развивать эту мысль, его слова напугали меня. Молча я смотрел, как он разматывает канат. С каждой секундой вокруг становилось темнее, пока в черноте не остался один крошечный мерцающий огонек.
Лампа болталась на канате и время от времени ударялась о скальную стену.
— Черт побери, хоть волосы на себе рви! — выругался китобой. — Поверь, мне сейчас больше всего хочется прыгнуть вниз.
— Как Кристиансон? — спросил я, но ответа не получил.
Затем я услышал в темноте шорох, а следом — щелчок раскрывающегося складного ножа.
— Что ты задумал?
— Перережу этот проклятый канат. Тогда и увидим, сколько будет падать лампа, — рыкнул Хансен.
— Мы ведь уже пробовали выше.
— Значит, попробуем еще раз.
Хансен перерезал канат и в ту же секунду начал считать:
— Один… два… три… четыре…
Свет становился все меньше. Как и прежде, всякий раз, когда жестяной корпус скреб по скальной стене, вверх взлетали искры. Через девять секунд огня уже не было видно. Нас окружила полная темнота.
— Видишь, она…
— Тихо! — прошипел Хансен.
Мы прислушивались целую минуту, но до нас не донеслось ни звука удара. Еще через минуту я чиркнул спичкой и зажег запасную лампу, болтавшуюся на подвесе гондолы.
Хансен заслонил глаза рукой и прищурился, глядя на меня.
— По закону свободного падения девять секунд означают расстояние в триста девяносто метров… С учетом длины каната выходит, что вниз еще как минимум четыреста сорок метров.
— Заказывать дополнительную канатную лебедку бессмысленно, если ты к этому клонишь. Мы не слышали удара, — напомнил я. — Кто знает, насколько глубоко уходит шахта. Весь спуск с четырьмя пересадками уже сейчас занимает почти три часа. Так продолжать невозможно.
Хансен сел на бочку с водой и в который уже раз выудил из кармана брюк маленький компас.
— Стрелка по-прежнему мечется во все стороны как безумная.
Он мрачно уставился на меня.
— Должно быть, из-за глубины. Или из-за стен.
Я пропустил его слова мимо ушей.
— Возможно, шахта уходит вниз еще на несколько километров, а лампу мы попросту потеряли из виду потому, что там, внизу, содержание кислорода падает и огонь погас, — размышлял я вслух. — Если это так, нам придется решить, как доставлять вниз достаточно кислорода и света.
— Можно использовать современные лампы на светильном газе.
— И рискнуть химической реакцией с серными испарениями?
— Умеешь ты приободрить.
Хансен понурил мощные плечи.
— Что предлагаешь?
— В любом случае мы должны продолжать. Я, как и ты, хочу выяснить, куда ведет шахта, что находится в ее конце… и главное — хочу найти хоть какую-то подсказку, кто построил эту штуку.
Я подумал о черной как смоль скальной стене и о диаметре шахты, который по-прежнему составлял ровно три целых четырнадцать сотых метра.
— Но как? — спросил Хансен.
— Для начала нам нужны более мощные лебедки, способные выдержать тысячу метров стального каната, чтобы не устраивать столько промежуточных ярусов. Кроме того, потребуются более прочные гондолы. Чтобы справиться с такими масштабами, надо добиться большей скорости передвижения — либо при помощи электромоторов, либо с помощью паровых машин.
— Одним словом, нам нужно больше денег, — задумчиво произнес Хансен.
— Именно. Либо Оскар Линдеманн утвердит более крупные суммы, в чем я сомневаюсь: наш отчет его не удовлетворит. Ведь, кроме чертовски глубокой, геометрически точной шахты, нескольких образцов породы, жутких птичьих скелетов и кучи туманных теорий, нам предложить нечего.
— Или? — спросил Хансен.
— Или мы поищем нового финансиста — группу инвесторов.
Хансен, кажется, даже не удивился. Вероятно, он догадывался, что мысленно я уже вынашивал новые планы.
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 32
Вечером я сидел один у себя в каморке. Комната была всего пять квадратных метров; кроме кровати, в ней помещались только письменный стол и шкаф, и всё же это было моё жилище. Здесь хранились моя библиотека и вся переписка.
Каморка примыкала прямо к шахтному залу, и, пока я печатал на машинке заключительный отчёт для Линдеманна, за стеной слышалось, как мужчины ворчат, ходят по дощатому полу и убирают оставшийся инструмент.
На первое время наша работа была завершена: предельная глубина достигнута, но сколько-нибудь полезного результата мы так и не получили. Тем не менее Линдеманну и ректору факультета я обязан был что-то сообщить, хотя мог опираться лишь на догадки, давать туманные обещания и сулить скорые успехи.
Поэтому я выражал надежду, что в ближайшем будущем мы натолкнёмся на новые, поистине революционные геологические и физические открытия. Иначе затраченные усилия ради дыры в земле едва ли можно было оправдать. Стараясь придать письму уверенный тон, я закончил его на пятой странице.
