Французская иллюзия (ЛП) - Гришэм Джон
Пол посмотрел на второго:
— Можно мне пройтись?
Тот кивнул, указав оружием. Пол мелкими шагами пошёл обратно по дороге, от которой остались лишь колеи в песке. Пройдя ярдов сто, он услышал от сопровождающего:
— Стой.
Мужчина показал жестом, чтобы Пол возвращался.
После привала они сели в джип, накрыли Пола брезентом и ехали около часа — хотя, возможно, два или три. Остановились. Двое мужчин снова надели на него наручники и натянули на лицо капюшон. Когда он затих, ему снова вонзили иглу в бицепс.
Глава 20
Эндрю Стронг позвонил помощнику генерального прокурора — руководителю отдела гражданских судебных разбирательств Министерства юстиции — и объяснил, что происходит с Полом Таннером. Сначала сказал правду, затем перечислил, какой ложью придётся её прикрыть. Непосредственному начальнику Пола и его коллегам сообщат, что тот медленно оправляется в парижской больнице после тяжелейшего пищевого отравления, едва не стоившего ему жизни. Многие коллеги были его друзьями, присутствовали на свадьбе и тревожились из-за внезапного исчезновения. По официальной версии, Пол и Челси заказали неудачное блюдо в рыбном ресторане и угодили в больницу с тяжёлым отравлением. У неё отравление протекало легче, и она уже вернулась домой восстанавливаться. У него прогноз хороший, но лететь ему ещё некоторое время не разрешат. Принимать звонки он не может, о личных визитах и речи нет.
В пятницу после обеда Стронга наконец вызвали в кабинет Хаффа Нортона, директора ФБР. У Хаффа шёл девятый год десятилетнего срока полномочий и он, похоже, старался сделать жизнь окружающих как можно несчастнее, прежде чем его выставят за дверь. За свою карьеру Стронг бывал в «большом кабинете» с дюжину раз; каждый визит запоминался надолго.
Хафф сидел во главе длинного стола для совещаний, по помощнику с каждой стороны, и прорычал:
— Что у тебя, Эндрю?
— Во Франции ещё одно похищение.
— Слышал. Продолжай.
— Неделю назад. Снова молодожёны. Похитили, разлучили, потребовали выкуп. К нам не обращались. Её семья заплатила два миллиона баксов. Девушку освободили, она прилетела домой с отцом. Его семья заплатила столько же, но результат другой: банда забрала деньги, а жениха оставила у себя.
Хафф поморщился и втянул воздух, будто проглотил дурную новость:
— Знакомо звучит. Кто парень?
— Таннер. Работает в Министерстве юстиции, здесь, в городе.
— Военный?
— Ещё какой. Выпускник Военно-морской академии 2005 года. Юридическая школа, юридический корпус ВМС, весь набор.
Хафф проглотил ещё одну дурную новость:
— Это третий случай или четвёртый?
— Третий.
— Освежишь память?
— Три года назад супружескую пару похитили неподалёку от винодельни в Бордо. Они только что поженились возле Портленда, увлекались вином. Очень похожий случай. Её семья заплатила выкуп, женщину отпустили. К нам не обращались. Его семья тоже заплатила, но мужчину с тех пор не видели. Одиннадцать месяцев назад в Париже — то же самое. Молодожёны из района Тампы.
— От похитителей что-нибудь было?
— Кое-что. Примерно через два месяца после первого похищения семья жениха получила видео. Он ещё был жив. Около пяти месяцев назад невеста из второго случая получила видео своего мужа.
— Припоминаю.
Хафф свирепо посмотрел на помощника, тот услужливо подвинул записку, которую Хафф проигнорировал, и спросил:
— Все трое военные?
— Были. На момент похищений никто не служил.
— И теперь мы расследуем все три случая?
— Да, сэр. Следы почти остыли. Уже несколько месяцев не было ни одной стоящей зацепки. Где они — понятия не имеем. Разумеется, есть вопросы юрисдикции. Руководят французы.
— Господи, помоги нам.
Хафф тяжело и раздражённо вздохнул, словно ещё один кризис под конец недели был последним, что ему требовалось.
— Почерк тот же?
— Почти одинаковый. Хватают обоих, разлучают, сразу связываются с семьями, угрожают на случай обращения в полицию, требуют по два миллиона за каждого. Девушку без труда отпускают. Жениха зачем-то оставляют.
— Наверняка одна и та же банда.
— Очень похоже. А если добавить военный след, вырисовывается неприятная история.
Хафф взглянул на двух помощников, словно не знал их имён и не собирался узнавать.
— Оставьте нас.
Они совершенно синхронно захлопнули ноутбуки и вскочили, будто выгоняли их раз пять на дню и они всегда ждали команды. Исчезли беззвучно. Следующим звуком было ещё одно гортанное ворчание Хаффа, потиравшего красные глаза. Потом он сцепил руки за головой и уставился в потолок.
— Это может быть серьёзно, Стронг.
— Думаю, уже серьёзно.
— И все три истории удалось уберечь от прессы?
— Пока да. Все три молодые жены после освобождения были потрясены страхом, хотя жестоко с ними не обращались. Угрозы подействовали. Потом бандиты присылали видео, чтобы дразнить и мучить семьи. Предположительно, парни до сих пор живы.
— Выходить с этим к публике ни к чему, но удивительно, что история ещё не всплыла.
— По очевидным причинам французы хотят замять эту историю. Туризм у них крупнейшая отрасль после вина, конечно. Не хватало ещё, чтобы американские туристы боялись похищений.
— Насколько глубоко мы копаем в первых двух делах?
Стронг пожал плечами:
— Скорее делаем вид, что работаем. Это не наши преступления. К тому же семьи молчали, пока след не остыл. Наши возможности ограничены.
— Похоже, это задача для Лэнгли.
— Согласен.
— Они в курсе?
— Кто знает, что им известно? Надо встретиться.
Хафф почти ухмыльнулся:
— Дело безнадёжное. Спихнём его шпионам.
Ближе к вечеру в пятницу Челси опубликовала в соцсетях голосовое сообщение. Она придерживалась общей версии: их прекрасный медовый месяц прервал испорченный буйабес в популярной парижской брассери. Почти одновременно обоих свалило тяжёлое пищевое отравление, потребовалась госпитализация. Она вернулась домой и медленно поправляется. Пол всё ещё в Париже, но чувствует себя неплохо. Врачи надеются выписать его через неделю-другую. Челси поблагодарила всех за звонки и сообщения, обещала пообщаться позже.
Всё было выдумкой, и от лжи ей становилось ужасно. Она следила за откликами, читала их. Ответит потом. Кэлли, лучшая подруга и свидетельница на свадьбе, приехала в дом Клейбернов; они сидели у бассейна и часами разговаривали. Увидеть её, поболтать о жизни было приятно, но одновременно мучительно неловко, порой почти невыносимо — делать вид, будто жизнь идёт как обычно, и при этом лгать. Целого вороха лжи. Кэлли была единственным человеком, кроме Пола, кому Челси могла доверить абсолютно всё. И всё же не могла произнести ни слова о похищении, препаратах, трёх днях в тёмной каморке без еды, обмене на выкуп и отъезде из Парижа без Пола.
Челси сомневалась, что долго выдержит эту игру. Но ФБР категорически требовало хранить историю в тайне. Болтливость могла подвергнуть Пола опасности.
Почти все контакты ФБР и ЦРУ проходили по официальным каналам и строгим протоколам. Их планировали, регистрировали, записывали, затем пересказывали в бесконечных служебных заметках. Службы не доверяли друг другу, и на то были причины. Десятилетиями они враждовали и вели подковёрные бои. Самые серьёзные разногласия часто требовали вмешательства Белого дома. ФБР охраняло страну изнутри. ЦРУ занималось остальным миром. Но некоторые происшествия касались обоих. И порой говорить нужно было не под запись.
Неофициальным связным со стороны ФБР был Росс Джойс, ветеран межведомственных битв с тридцатилетним стажем. Его кабинет находился прямо напротив кабинета Хаффа; каждое утро он встречался с директором. Его коллегой в ЦРУ был Декстер Масеас, тоже кадровый человек системы: человек, улаживающий проблемы, связной, тайный источник — мастер на все руки. Была ли у Масеаса официальная должность, Джойс не знал.
