Французская иллюзия (ЛП) - Гришэм Джон

Таких же, как они? Никого похожего на себя Таннеры не знали. Ни один из встреченных ими людей не был вынужден пробираться через подобный ужас.

Покупателем была корпорация, вероятно, какая-нибудь контора, гоняющая деньги и не отстающая от последних полулегальных махинаций. Таннерам не удостоиться даже знакомства с гордыми новыми хозяевами дома, который они столько лет обустраивали. Теперь им оставалось снимать его, да ещё и с установленным сроком выезда. Куда они отправятся через девяносто дней?

Вопрос серьёзный, но сейчас неважный.

Чтобы не думать об этом, они старались сосредоточиться на следующих шагах. Фрицу так и не велели мчаться в Париж за Полом. Как Таннерам узнать, что он жив и почти свободен, до того как они переведут деньги? Неужели от них ждут, что они поверят бандитам на слово лишь потому, что те выполнили условия сделки с Челси?

Ответить могли бы только опытные переговорщики по освобождению заложников, вероятно, из ФБР или ЦРУ. Но теперь было слишком поздно. Клейберны не привлекали власти, и Челси была в безопасности.

Это были самые обыкновенные похищения ради денег. Заплати выкуп — спаси ребёнка.

Глава 15

Лоуэлл не мог припомнить времени, когда был влюблён в Город Света. Париж всегда был увлечением исключительно Джастин, пока не очаровал и их дочь. После двух дней, потраченных на убийство времени на Левом берегу, он вновь готов был сорваться с места, хотя продолжал улыбаться и делать всё, чего хотела Челси. Требовала она немного: отказывалась отходить далеко от отеля. А вдруг Пол внезапно придёт за ней?

Спасаясь из тесного номера, Лоуэлл слонялся по холлу и пил кофе в кафе. Если бы он любил выпить, то, пожалуй, застрял бы в баре. Отель ему смертельно надоел. Постояльцы — назойливые туристы, в основном американцы, старающиеся сойти за французов: жеманно произносят merci и коверкают bonjour. Будто школьный французский открывал им двери в мир особого шика. Персонал терпеливо отвечал на безупречном английском и закатывал глаза, когда гости отворачивались. Молодожёнов было много, и Лоуэлл устал от их веселья и бесконечных объятий. Ещё несколько дней назад он вёл к алтарю собственную дочь — прекраснейшую невесту на свете. Теперь она пряталась наверху в тёмной комнате и молилась, чтобы её молодой муж был жив и невредим.

Следили ли преступники за этими молодожёнами? Как они выбрали Пола и Челси? Неужели за кем-то из этих красивых молодых пар тоже наблюдают и приглядываются к ним? Вопросы казались нелепыми, но не отпускали.

Когда Челси выходила из номера, они гуляли по тем же улицам, заглядывали в те же магазины и ели в тех же уличных кафе — всё в пяти минутах от отеля. Через час она непременно требовала вернуться. Лоуэлл устраивался в холле, точно часовой или доберман, и старался спрятать лицо за журналом, чтобы не замечать других постояльцев. Он позвонил Джастин узнать новости, хотя сообщить было почти нечего. Позвонил Фрицу; тот сказал, что всё, похоже, идёт по плану.

В среду в три часа дня его мобильный пискнул: пришло сообщение.

Лоуэлл внезапно задрожал от страха и тревожного ожидания. Всё остальное вылетело из головы; хотелось лишь забрать Пола и увезти его домой.

Вскоре после девяти утра по восточному времени Фриц и Линзи вошли в корпоративный офис банка. За минувшие два дня они разговаривали с нужным вице-президентом не меньше дюжины раз, и всё вроде бы должно было быть готово. Фриц даже извинился за назойливость, но «ситуация» была чрезвычайно срочной, что бы за ней ни стояло. Вице-президенту было любопытно, но он скоро понял: что бы ни стояло за этой «ситуацией», это не его дело. Клиенты собрали много денег, и он добросовестно переведёт их туда, куда они укажут.

В половине десятого на телефон Линзи пришло сообщение.

Под взглядом Фрица она набрала:

Они ждали и продолжали ждать. Наконец пришёл ответ:

Они думали, что уже ожесточились настолько, что новые угрозы их не проймут, но в эту минуту ясно поняли: такая фотография вполне возможна. Линзи быстро написала:

Что им ещё оставалось? Будто был выбор.

Вице-президент заполнил несколько форм. Принтер выплюнул листы. Фриц и Линзи наспех поставили подписи тут и там, и ровно в десять их два миллиона долларов растворились в воздухе.

Церковь Сен-Сюльпис была почти столь же огромной, как Нотр-Дам, но далеко не настолько знаменитой и изящной. Как и большинство католических церквей Европы, она стояла уже несколько столетий и многое повидала за свою историю. Лоуэлл и Челси медленно шли по старинным каменным плитам, рассматривали надгробия, усыпальницы и склепы, любовались шедеврами Делакруа — двое обычных туристов, приглушённо переговаривавшихся, пока несколько верующих поблизости склоняли головы на скамьях и тихо молились. В 15:50 Лоуэлл поцеловал дочь в щёку и крепко обнял.

Следуя указаниям, Челси села на деревянный стул в двадцатом ряду слева, под распятием.

Лоуэлл вышел через главный вход, быстро спустился по двенадцати мраморным ступеням, не оглядываясь, прошёл мимо огромного фонтана с религиозными фигурами, извергавшими воду во все стороны, и занял место за столиком уличного кафе «Бар Сен-Пре». Оттуда, через улицу, хорошо просматривались церковь и оживлённая площадь. Он мог следить за входящими и выходящими, хотя не был настолько наивен, чтобы полагать, будто Пол просто придёт с улицы и войдёт через главный вход. Лоуэлл предполагал, что «они» знают боковые двери и потайные выходы этого громадного здания. Пол каким-то чудом появится и прошепчет что-нибудь своей молодой жене.

Лоуэлл написал Сэму и Фрицу, сообщив, что они заняли указанные места. Челси подавляла желание повернуть голову к голосам. Слышались тихие разговоры туристов, немного более громкая речь немецкого гида, ведущего небольшую группу, а где-то в глубине пристройки репетировал хор. Она смотрела на высокие своды, возведённые столетия назад, и снова удивлялась, зачем для поклонения Богу нужны такое богатство и пышность.

Не думай об этом — потом разберёшься.

Сейчас ей по-своему нужен был Бог, и она закрыла глаза, чтобы помолиться.

Ей следовало бояться, но страха не было. Она вновь осталась одна, вдали от отца, своего защитника, и снова чувствовала себя уязвимой; руки и ноги ещё болели, напоминая об уколах, после которых она теряла сознание. Она чувствовала присутствие Бога и знала, что находится в безопасности.

По настоянию Джастин Челси крестили в Епископальной церкви. Семья Джастин была деятельной и набожной, её отец — старейшиной прихода, а сама она в первые годы замужества исправно ходила на службы с детьми не реже раза в месяц. Лоуэлл делал это не столь охотно. Челси с удовольствием посещала молодёжную церковную группу, пока не поступила в колледж, где обнаружила, что по воскресеньям гораздо приятнее поспать подольше. Пол называл себя «методистом, отошедшим от церкви». Пастор семьи Таннеров провёл их свадебную церемонию и очаровал собравшихся.

Казалось, это было много лет назад.

Пол прикоснётся к ней. Появится из тёмных проходов, окружавших храм, бесшумно тронет за плечо и шепнёт её имя. И мир снова встанет на место.