Совиные врата (ЛП) - Грубер Андреас
— Ты замёрзнешь! — крикнул он. — Кристиансон мёртв! Пойдём!
В конце концов я позволил себя увести. Марит перешла к нам. По узкому полотняному коридору мы добрались до аварийной палатки. Она была маленькой, зато хотя бы непромокаемой и защищала от ветра; к тому же ничего лучшего у нас теперь не было.
Но и это было ещё не всё. Наши сапоги исчезли вместе с одеялами, пальто и спальными мешками. Мы стянули мокрые носки и, дрожа, прижались друг к другу.
Как-нибудь нам надо было пережить ночь.
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 20
Едва забрезжил рассвет и буря немного стихла, мы кое-как обмотали ступни лоскутами ткани, чтобы можно было идти по снегу. Сначала разобрали соединительный туннель. Затем вокруг аварийной палатки соорудили из парусины защиту от ветра и укрепили её всем, что ещё оставалось: лыжами, палками, мешками и ящиками. Сверху натянули двойную полосу полотна вместо крыши.
Спасти удалось всего один ящик с провизией, и состояние наше было жалким. Ноги обморожены, руки — ничуть не лучше. В таком виде мы не добрались бы даже до устья фьорда, к побережью, не говоря уже о нашем исходном пункте. Неужели всё должно было кончиться здесь — и вот так?
После полудня, когда снова налетел тяжёлый буран, я распределил припасы: пол-литра сгущённого молока, несколько сушёных яблок и три фунта мясного экстракта. Всё остальное проглотила эта проклятая шахта. Меня охватила паника. При самой строгой экономии из этих продуктов можно было приготовить всего десять похлёбок — значит, продлить жизнь ещё на десять дней.
На следующее утро жидкость в спиртовом термометре замёрзла, а маленький запасной компас пришёл в негодность. Температура наверняка опустилась ниже минус тридцати шести — пожалуй, это был самый холодный день за всё время. Как ни странно, керосин в канистрах оставался жидким.
В дни, когда нам оставалось только ждать, делать было нечего: читать, есть или спать. От хаски не было ни следа. Время от времени я заносил мысли в дневник, а Хансен вяло перебирал струны банджо, чтобы не дать пальцам окончательно окоченеть. Даже воля Марит к жизни была серьёзно надломлена. В полдень мы разделили последнюю шоколадку.
Вечером я устроился на корточках возле примуса и рассеянно перелистывал дневник. Мучительный внутренний голос заставлял меня вновь и вновь перебирать все ступени нашего поражения.
Мало того что ради этой экспедиции я пожертвовал всем личным состоянием, — издательство, если мы вообще выберемся живыми, не заплатит нам ни геллера за карту, которая обрывалась на сто пятнадцатом километре. Напротив: мне придётся вернуть аванс и влезть в долги по самую шею. Но что значила груда долгов, когда впереди маячила смерть от голода или холода?
— За три месяца мы собирались обойти остров кругом, — пробормотал я. — А чего добились? Не продержались и двух недель.
Хансен пожал плечами так, будто поражение его уже не касалось.
— Знать бы всё наперёд… Интересно, как там остальные, у Южного полюса? Думаешь, Скотт и Амундсен добьются своего? Если да, они всё равно отнимут у нас славу. Их открытие куда важнее нашей смешной карты.
— Да у нас и карты-то больше нет, — мрачно сказала Марит. — Она исчезла вместе с остальными вещами.
Слова Хансена продолжали звучать во мне. Их открытие куда важнее. Именно они навели меня на мысль.
— Но и здесь есть что открыть.
Хансен устало поднял на меня глаза.
— Что же?
Я не ответил, отложил дневник и заставил себя подняться. Несмотря на возражения Хансена, я смастерил факел из лыжной палки: обмотал её лоскутами и пропитал керосином. Потом выполз наружу.
Осторожно, на животе, я подполз к провалу. Наверное, несколько минут я неотрывно смотрел в эту бездонно-чёрную дыру, по вине которой нам предстояло жалко сдохнуть здесь, среди льда и снега. Если уж мне суждено умереть, я хотел хотя бы знать, что именно обрекло нас на такую участь. Беглого исследования хватило бы, чтобы получить ответ.
Марит последовала за мной. С любопытством она легла рядом. Я зажёг факел и бросил его через край, в шахту. Он падал и падал, пока огонёк не исчез из виду. Я насчитал девять секунд.
Лёжа в снегу, глядя во тьму и чувствуя, как холод пожирает меня, я принялся считать.
— По закону свободного падения девять секунд — это почти четыреста метров, — пробормотал я.
— Возможно, шахта уходит ещё глубже, — сказала она. — Может быть, даже ниже уровня моря.
Когда холод стал причинять боль, мы поползли обратно.
— Ну что, нашли что-нибудь? — без особого интереса спросил Хансен.
— Эта шахта — не обычная ледниковая трещина, — выпалил я, забираясь в палатку.
— Это вообще не ледниковая трещина, — поправила меня Марит.
Мы оба посмотрели прямо на китобоя.
— Под нами что-то раскрылось. Разве ты не заметил эти ровные, чёрные как смоль каменные стены? И глубину! Если повезёт, шахта уходит на сотни метров ниже уровня моря.
— Если повезёт? — переспросил Хансен.
Он смотрел на нас с тревогой — так обычно смотрят на сумасшедших. Но мы не были сумасшедшими.
Мы с Марит потеряли всё, ради чего работали, но я отчётливо понимал, что теперь нужно делать. Человечеству нужна не карта. Ему нужно открытие.
— Ничего там под нами не раскрылось, — нарочито медленно сказал Хансен. — Это просто уродливая шахта в скальном массиве. Ледяной покров провалился и обнажил дыру — вот и всё.
— Даже если ты прав и это обычная шахта, мы всё равно её открыли. Подумай о наших товарищах.
Я вытащил из кармана цепочку Кристиансона с китовыми косточками.
— Неужели Гарпун, Вангер и Кристиансон отдали свои жизни напрасно?
— Они их не отдавали, — возразил Хансен. — Их убила природа.
— Исследование шахты могло бы стать для нас новой целью.
Чуть утратив воодушевление, я посмотрел на Марит. Она молчала.
— Если мы переживём ближайшие дни, — заметил Хансен. — Самое страшное даже не то, что мы умрём. А мысль о том, что ни одна живая душа никогда не узнает, где и как мы погибли — от голода или от мороза.
Я больше не сказал ни слова. Мне почудилось, будто сквозь вой бури доносится крик белой совы. Я смотрел на фотографию Кати Блум, которую всё ещё носил при себе. Её лицо успокаивало меня.
Пусть Хансен, если хочет, вешает голову; я не сдамся — никогда. Я взял дневник. Пришло время привести мысли в порядок. Завтра утром я собирался пробраться к обрывистому берегу — поискать птичьи яйца или мясо гаг. Мы должны были продержаться как можно дольше, надеясь, что какое-нибудь судно войдёт во фьорд.
Пока мы боролись за выживание, корабль капитана Андерсона где-то дрейфовал в открытом море. Тогда я ещё не знал, что Андерсон едва не пошёл на риск мятежа, лишь бы нас найти. Только позже мне предстояло узнать, что произошло на борту «Скагеррака». Здесь я передаю его рассказ своими словами.
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 21
Капитан Андерсон чувствовал, как ледяной холод впивается в пальцы. Он стоял на палубе и смотрел в бинокль на фьорд, где северное сияние висело над горами тёмно-синим занавесом. Полосы распадались на всевозможные оттенки — от фиолетового через синий до тёмно-зелёного. Андерсон видел это зрелище не раз, но сейчас оно было ему не по душе.
Участники экспедиции покинули корабль почти три недели назад, а «Скагеррак» уже три дня стоял на якоре у устья Хорнсунн-фьорда. В условленной первой контрольной точке не было ни сложенного из камней тура, ни флага с посланием — нигде на этом участке берега.
