Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
Сандерленд не колебался ни секунды. Как старый солдат, привыкший решать проблемы радикально, он спокойно подошел к угловому шкафу, где хранил сувенир времен своей боевой юности — тяжелый армейский пистолет (Уэсли не знал этой модели), передернул затвор, хладнокровно навел оружие на Бугатти и спустил курок.
Грохот выстрела заставил индикатор перегрузки звука на приборе бешено замигать, но Уэсли в состоянии глубокого шока видел лишь облачко порохового дыма на экране. Объектив камеры зафиксировал, как тело его близкого друга отбросило на стену, после чего он медленно сполз на пол за письменный стол, оставив на обоях широкий кровавый след.
Затем звук прослушки снова заработал на полную мощность.
— На помощь! Сюда, скорее! — закричал Сандерленд, при этом совершенно спокойно выкладывая пистолет на край стола. — Помогите мне!
Последнее, что успел увидеть Уэсли перед тем, как сползти на пол и закрыть лицо влажными от пота руками, — это распахнувшаяся дверь кабинета вице-президента и двое охранников, которые с пистолетами наготове медленно приближались к его письменному столу.
Глава 40
Когда-то Томас Сандерленд был забитым, бесправным мальчишкой. Его жизнь состояла из жестоких побоев, но потом всему этому внезапно пришел конец.
Это случилось, когда ему шёл шестнадцатый год: в тот день отец бейсбольной битой размозжил его матери лицо.
В то время его звали Джуниор. Лео Маллиган-младший, если быть точным. Именем этим он совсем не гордился.
И Джуниор собрал вещи и ушёл бродяжничать по дорогам, пока власти не прибрали его к рукам и не загнали его жизнь в строгие рамки.
Джуниор Маллиган стремился туда, где его ждали великие времена. Он хотел получить всё, что только могла предложить Америка, ведь мечта давно пустила в нём корни. «В этой стране ты можешь добиться всего, чего захочешь», — как всегда твердили учителя и люди в телевизоре.
Третьим водителем, подобравшим беглого Джуниора, оказалась женщина, чьи зрелые формы изголодались по ласке. Эта случайная встреча научила юношу одной истине: недоступных людей нет, пока последствия кажутся предсказуемыми.
Последовали несколько месяцев, в течение которых обделённые вниманием пригородные домохозяйки учили Джуниора, как заставлять их выгибаться в постели тетивой, пока мужья были на работе. Он же, в свою очередь, объяснял этим жёнам, как лучше всего выразить свою признательность в долларовом эквиваленте. Если они не догадывались сами, он переходил к угрозам. Кто пожалеет двадцать долларов за его молчание? Мужья в тех краях бывали скоры на расправу.
Благодаря этому у него всегда были крыша над головой, немного денег и свободные вечера. Долгие, наполненные раздумьями вечера, когда он читал, мечтал и строил планы на жизнь. Джуниор хотел стать лидером страны. Никто больше не должен стоять выше него, и никто никогда не посмеет поднять на него руку, не зная, каким суровым окажется наказание.
Таков был его план.
Когда полиция задержала его в Гилбертс-Корнер, отец уже сидел под пожизненным арестом в исправительно-лечебном центре «Мэрион», так что судебный процесс об опеке оказался непростым. Дядя из Огайо хотел забрать парня себе и даже заявлял на него права. Однако всё изменилось, стоило дяде упомянуть, что лишние рабочие руки на табачных плантациях пришлись бы очень кстати; после этого его позиции пошатнулись. В этой безвыходной ситуации Джуниор пустил в ход свои новообретённые таланты. Среди публики в зале суда он приметил увядающую женщину лет сорока с небольшим, которая смотрела на него взглядом, обещавшим, что её чувствами можно легко манипулировать, вызвав жалость и сострадание.
Миссис Сандерленд — так звали эту женщину — вскоре убедила мужа и судью оформить усыновление, и Джуниор не прогадал. Во-первых, с него сняли все обвинения, а во-вторых, он закрепился в старинной респектабельной семье с крепкими традициями и стремительно растущим пакетом акций. Так был подготовлен очередной трамплин к вершинам власти. По сути, это был семимильный шаг вверх по социальной лестнице.
После долгих споров в новом доме на Мейн-стрит в Лексингтоне Джуниор изъявил желание взять имя Томас — в честь Джефферсона, величайшего из всех президентов.
В обычную среду после обеда ему вручили новое свидетельство о смене имени в коричневом конверте. С этого момента Лео Маллиган-младший окончательно умер и канул в небытие, а Томас Сандерленд, будущий вице-президент страны, начал свой путь к воплощению в реальность.
Поначалу противостояние с бесчувственным приемным отцом, полковником Вольфгангом Сандерлендом, было затяжным и неравным, но затем они переехали на военную базу в Германии, и расстановка сил изменилась. Всё изменилось в тот день, когда Томас застал отца в постели с худощавым чернокожим адъютантом, который прислуживал полковнику с куда большим рвением, чем предписывал устав.
Комендант Вольфганг Сандерленд проиграл войну на домашнем фронте, и искренняя взаимная ненависть отца и сына укоренилась и обрела окончательную форму.
С этого дня Томас мог делать практически всё, что душе угодно.
Сначала пострадали дочери офицеров на базе Рамштайн, которых Томас соблазнял одну за другой, время от времени доводя до нелегальных абортов, а затем пришёл черёд и нажитого упорным трудом, но весьма солидного семейного состояния Сандерлендов.
Можно сказать, что разоблачение приемного отца ознаменовало первый день вступления в силу сугубо личной декларации независимости Томаса Сандерленда.
Отныне оставалось лишь планировать будущее, ведь преград для него больше не существовало.
По крайней мере, он свято верил в это — ровно до тех пор, пока во время высадки на Гренаде под его командование не поступил сержант Кейн.
Для капитана Томаса Сандерленда миссия в тёплых водах Карибского моря стала почти приятным избавлением от казарменной рутины. Он был молод, тщеславен и вдруг разглядел отличную возможность пополнить коллекцию наград. Батальон находился под его полным контролем, и солдаты в бодром расположении духа приближались к пляжам Гренады. Никто не мог знать, что всего через несколько часов Сандерленд и его люди наткнутся на кубинский танк, экипаж которого вовсе не испытывал священного трепета перед американцами в форме с засученными рукавами. Никто не подозревал, что хватит одного танкового залпа, чтобы разнести весь этот парад в пух и прах.
Когда Томас пришел в себя в воронке размером с пригородный бассейн, рядом с ним лежали один убитый и трое тяжелораненых, потерявших сознание бойцов, а по флангам велся обстрел из снайперских винтовок. Какое-то время он пытался сориентироваться в криках, но чужой страх и паника оказались заразительными, и Томас просто свернулся калачиком, зажав уши руками.
Троих раненых из воронки вытащил здоровяк Бен Кейн, оттащив их в безопасное место метрах в ста позади. А сам, будучи хладнокровным ублюдком, рванул обратно к кратеру от взрыва, чтобы проверить, как там капитан. В воронке он и оставался, пока подоспевшее подкрепление час спустя не уничтожило снайперов.
— Отличная работа, Кейн, — сказал он, похлопав сержанта по плечу, когда все закончилось. — Такой человек, как ты, мне очень пригодится, когда я когда-нибудь стану президентом.
Кейн подмигнул ему и усмехнулся: — Буду ждать этого с нетерпением, сэр.
Томас посмотрел на ледяно-голубые облака над головой. — Да, я понимаю, почему тебе смешно. Но, Кейн, то, что произошло здесь сегодня, стало в некотором роде следующим шагом на пути к президентскому креслу.
Улыбка Кейна стала менее безмятежной. — Ладно, капитан. Вижу, у вас амбициозные планы. Но что вы имеете в виду под следующим шагом к президентству?
Томас с минуту разглядывал молодого сержанта. То, чем он собирался поделиться, он еще никому не рассказывал, но интуиция подсказывала, что момент настал. И он поведал Кейну о своих мечтах и планах. Кейн понял его — Томас знал это наперед. Сержант согласился: да, боевой опыт имеет огромное значение. Патриотический настрой и проявленное мужество — вот ключи к голосам американских избирателей, об этом все знали.
