И она поблагодарила богов (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
Она бежала без оглядки, мимо групп домиков, спускавшихся все ниже, пока наконец не оказалась там, где начиналась равнина, откуда открывался чистый обзор на главную дамбу.
Вокруг не было ни души. Внимательно осмотревшись, она заметила далеко в низине длинное плоское деревянное строение — должно быть, загон для скота, хотя самих животных не было видно. Оно стояло у ветрозащитной полосы как раз в том месте, где дамба соединялась с островом.
Несколько тракторных прицепов, разбросанных по полю, могли послужить укрытием. Глубоко вздохнув, она побежала, то пригибаясь, то выпрямляясь, от одного прицепа к другому.
Добравшись до деревянного строения, она снова позвонила Петеру.
— Да, — ответил он. Он запыхался, будто тоже бежал.
— Петер, ты должен забрать меня прямо сейчас. Я видела Аайеда. — Она почувствовала, как задрожал голос, и слезы вдруг хлынули ручьем.
— Никки! Послушай, успокойся, — заговорил он медленно и сдерживаясь, но она прекрасно чувствовала, каких усилий ему это стоит. — Я и курды сейчас как раз едем на Маркен. Они слушают все, что ты сейчас говоришь, понимаешь?
Она кивнула, но не смогла произнести ни слова.
— Они думают, что мы в сговоре с иракцами, — продолжил он. — А только что мы обнаружили, что за нами хвост из людей Рахмана, и это уж точно не прибавило им доверия к нам. Скажи им, как все обстоит на самом деле, Никки.
Она услышала гул голосов из машины, в которой ехал Петер, и звук того, как он передает трубку кому-то другому. С трудом сглотнув подступивший к горлу ком, она крикнула: — Мы не с ними, слышите вы? Просто поспешите сюда, пожалуйста!
В трубке снова зашуршало. На этот раз голос Петера звучал тише: — Мы только что оторвались от иракцев, но из-за этого пришлось сделать большой крюк. Думаю, будем минут через десять. Четыре побитые машины, которые приедут одновременно, — ты нас сразу заметишь. Ты в порядке, любимая?
— Да.
— Аайед знает, где ты?
— Нет, не думаю.
— Где ты прячешься? Ты все еще там, внизу... — и связь оборвалась. Словно выдернули из эфира. Плохой сигнал, севшая батарея — она не знала, что случилось. Просто тишина.
Худшее, что могло произойти.
Она осторожно выглянула из-за кустов. На дамбе все еще было пусто, так что ситуация оставалась под контролем. «Соберись», — подумала она. Ей нужно просто пойти им навстречу и остановить их. Четыре побитые легковушки — это не так уж сложно. Вдоль дамбы рос камыш. Если понадобится, она сможет в нем спрятаться.
Никки вышла на асфальтированную велодорожку, тянувшуюся вдоль проезжей части, и внимательно осмотрелась. Далеко-далеко позади нее, на общественной парковке, виднелись один или два силуэта, но на самой дамбе не было ни людей, ни машин, если не считать старого белого фургона, припаркованного на расширении дороги чуть впереди. «Странное место для стоянки», — подумала она, чувствуя, как подступает паранойя. Она настороженно оглядела озеро в поисках лодок или рыбаков, ставящих верши или сети на мелководье, но там ничего не было. Лишь сгущающаяся белесо-голубая дымка, живописно и четко отделявшая море от неба.
Она посмотрела вдоль дамбы в сторону материка. Еще издалека можно было заметить, что кабина фургона пуста. Должно быть, водитель встал на этом маленьком пятачке, чтобы не платить за стоянку на большой парковке. Она с облегчением выдохнула и попыталась разобрать стершиеся буквы, когда-то украшавшие борт потрепанного грузовичка.
Там значилось: «Антон Борст — куриный кейтеринг».
Она сразу подумала о еде и о какао, которое так и не успела выпить, и лишь проходя мимо машины, заметила слабое гудение, доносившееся из ее задней части. «Странно», — пронеслось в голове, и в то же мгновение до нее донесся запах чеснока. Прошла лишь доля секунды, прежде чем в мозгу завыл сигнал тревоги, но было уже слишком поздно. Он уже схватил ее. Грубо, полностью лишив возможности сопротивляться.
Распахнув задние двери фургона, он швырнул ее на рифленый пол, который показался ей холодным как лед. Только тут она разглядела, что это Рахман, а лезвие выкидного ножа в его руке направлено прямо на нее.
Как ни странно, это принесло ей абсолютную ясность и спокойствие.
— Давай ее сюда! — Он указал на ее сумку и вытряхнул все содержимое на асфальт. Затем дважды наступил на мобильный телефон и швырнул сумку ей в лицо. — Ты ведь знаешь, где ящики, верно?
Она не ответила, понимая, что это бессмысленно. Он и так знал ответ.
— По глазам вижу, что нашла. Где они?
Она сдвинулась в сторону, так что сквозь проем двери ей стала видна дамба, ведущая к материку. Вдали на большой скорости приближалась автоколонна, уже слышался рев изношенных моторов.
Нужно было во что бы то ни стало выиграть время. Время и доверие.
— Ящики на острове. Я покажу тебе где. — Она на секунду замолчала. «При условии, что после этого ты меня отпустишь», — собиралась добавить она.
Но пауза затянулась, и Рахман перехватил ее взгляд, заглянул в самую глубину, уловил то, чего видеть не должен был, и обернулся к дамбе. Заметив колонну машин, он тут же запрыгнул в фургон и захлопнул дверь.
— Рот закрой! — прорычал он в темноте, прижав лезвие ножа под ее грудью. Так они и сидели, замерев и не издавая ни звука, пока гудение холодильного агрегата отдавалось в кузове, словно рычание дикого зверя.
Сначала мимо с ревом пронеслись три машины, отчего фургон покачнулся от потока воздуха, но четвертый автомобиль притормозил и проехал мимо медленнее. «Может, они заметят раздавленный телефон на асфальте? О Петер, заметь его, заметь!» — молила она, пока Рахман сильнее вдавливал нож. Но затем и эта машина прибавила ходу, и вскоре звук двигателя затих.
Крик о помощи застрял у нее в горле.
Он ослабил давление. — Те, что в машинах, знают, где ящики?
— Нет. — Она почувствовала, как дрожит ее голос. — Я должна была встретиться с ними в гавани.
— Вот как.
Никки понимала, о чем думает Рахман. Значит, там начнется заваруха. Аайед со своим двойником против четырех машин с курдами. О таком обязательно напишут в газетах, и Петер тоже там. «Только бы он не выходил из машины», — молила она богов.
Чесночное дыхание стало ровнее. Она почувствовала, что он не собирается приходить на выручку своим подельникам. Возможно, он просто хотел переждать, пока все закончится, а потом нанести удар. Ведь она была у него в руках.
— Я пересяду в кабину, а ты останешься здесь, — произнес он совершенно спокойным тоном. — Начнешь буянить — прирежу, поняла? Мне плевать, сдохнешь ты или нет, так и знай. Мы все равно найдем эти ящики, даже если ты будешь упрямиться.
Он оставил ее стоять на коленях посреди покрытого инеем пола, захлопнул дверь, зашвырнул остатки телефона Никки под холодильную установку и сел в кабину. Рахман сам оценивал свои шансы. Для него это был всего лишь вопрос контроля.
Через несколько минут у Никки застучали зубы. Хоть в темноте ничего не было видно, она чувствовала, как ее дыхание превращается в морозный пар.
«Как это случилось?» — прошептала она, борясь с уже знакомым, но от того не менее горьким чувством уплывающего из рук будущего. Она вся дрожала. «Где ты сейчас, Петер?» Она прижала теплую ладонь к животу под блузкой. Каким же бесплодным казалось все в этой ледяной камере смерти.
В темноте она наощупь искала хоть какое-то утешение. Обжигающий холод впивался в колени, но она все же сумела нащупать сумку и пакет с выпечкой, зачерпнула горсть и принялась жадно жевать, словно это был ее первый в жизни, а не последний прием пищи. Она прижала руки к груди, пытаясь унять дрожь. Температура в фургоне опустилась, должно быть, до пары градусов выше нуля, а генератор ревел все громче.
Она взяла еще пригоршню печенья. «Так, посчитаем, — рассуждала она. — Я знаю, что люди выживали при охлаждении тела до шестнадцати градусов. Если сейчас у меня тридцать семь с половиной, и я теряю по градусу каждые десять минут, сколько мне осталось?»
