Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси

— Сожитель Бугатти пытался меня предупредить, я уверена, — сказала она. — Наверное, его телефон прослушивается. Или копы уже нагрянули к нему домой.

— Скорее всего, второе.

— Господи, Т., что нам делать? Вдруг Бугатти прямо сейчас арестовывают?

— Ты ничем не можешь ему помочь. Слушай!

Она прислушалась к вою сирен, эхом отражавшемуся от величественных стен здания суда. Т. прав. Сделать они ничего не могли.

— Послушай, Догги. Я так стремился встретиться с тобой, потому что это дело гораздо серьезнее и опаснее, чем мы предполагали. — Он подробно пересказал ей события вчерашнего дня. Когда он дошел до истории усыновления Сандерленда и разговора с его приемным отцом, она перебила его:

— Ты подозреваешь, что за всем этим стоит Сандерленд?

— Абсолютно уверен.

— Мы с Джоном Бугатти пришли к такому же выводу.

— Догги! Послушай старого, опытного волка. В этой игре нет случайных совпадений. Обвинения против твоего отца, убийство Мими Янсен, недавнее покушение на президента, все эти ЧП по всей стране, наезды на членов правительства и министров, подбор лояльных людей в окружение президента — за всем этим стоит Сандерленд. С каждым часом я убеждаюсь в этом всё сильнее.

— У меня есть соображения по поводу самого убийства.

— У меня тоже. Но давай пока отложим эту тему, иначе мы упустим драгоценное время.

— Ты об отце?

— Нет. То есть да, конечно, и о нем тоже. Но сначала мы должны ответить себе на несколько важных вопросов, чтобы понять, как действовать дальше с максимальной выгодой.

— На какие именно? По-моему, вопросов тут пруд пруди.

— Самый главный вопрос: зачем? — Он затушил окурок в пепельнице, которая была забита под завязку.

— Зачем Сандерленд всё это затеял?

Он кивнул:

— Именно. Логичный вопрос, верно?

— Да, он метит в президентское кресло, и с его темным прошлым это единственный способ туда пробиться. И он им станет, если мы его не остановим, ты понимаешь?

— Но как?

— Линдон Джонсон в свое время стал президентом именно так, да и Джеральд Форд тоже. [77]

— Но Янсен жив и не собирается добровольно уходить в отставку.

— Пока не собирается, да. Но интуиция подсказывает мне, что это случится сегодня. Посмотри, что творится в городе. Всё висит на волоске. Напряжение запредельное. На Эллипсе дежурят тысячи вооруженных агентов в штатском. Сандерленду нужно провернуть это сегодня, пока вся страна окончательно не погрузилась в анархию.

— То есть ты полагаешь, что Янсена убьют сегодня, а Сандерленд на правах вице-президента немедленно займет его место? — Она глубоко вздохнула. — Т., господи боже! Все ведь считают Сандерленда преданным соратником Янсена. Как он планирует избежать ответственности за дела Янсена после его смерти? С чего бы вдруг все захотели видеть его преемником? Это будет чертовски сложная задача.

— Послушай меня, Догги. Сандерленд объявит о немедленном возвращении к конституционному порядку. Он заявит, что все эти недели тайно пытался сдержать безумного президента. Предоставит неопровержимые улики того, как Янсен злоупотребил властью ради введения чрезвычайного положения. Объявит его сумасшедшим. Скажет, что бойня в Нью-Йорке, стрельба в школах и все прочие теракты были делом рук покойного диктатора.

— На этом он далеко не уедет. Его ложь быстро вскроется.

— Поверь, у него и тут всё просчитано. Он найдет влиятельных людей, которые подтвердят его слова. Очень влиятельных.

— Но только не из Белого дома.

— Как раз из Белого дома. Просто они сами пока об этом не догадываются.

Несмотря на промокшую одежду и дикий холод в патрульной машине, Догги внезапно бросило в пот.

— Да, ты прав. Он повесит на Янсена всех собак, кроме убийства его собственной жены. Вот почему мой отец должен умереть. Казнь сотрет все вопросы.

— Именно. Твой отец сыграл свою роль в планах Сандерленда. А теперь тот просто зачищает концы. Никакая улика не должна указывать на фальсификацию процесса, когда Сандерленд займет президентское кресло.

— О чем ты?

— Прокурор Мортимер Делойт бесследно исчез. Я уверен, что он был на содержании у Сандерленда. Слишком много неудобных вопросов обвинение предпочло обойти молчанием на процессе. Например, вопрос о том, кто именно пристрелил Тоби О’Нила. То, что Делойт замял эту тему, было не оплошностью, а сознательным шагом.

— Господи праведный! Но Делойта ведь найдут?

— Живым — вряд ли, если хочешь знать мое мнение.

— Т., нам нужно ехать к Белому дому. Мы обязаны поговорить с Янсеном лично.

— Нас туда никто не пустит, Догги, даже близко не подпустят. Британский премьер прилетает с минуты на минуту. Белый дом на осадном положении. Тебя арестуют при первой же попытке приблизиться.

— Послушай меня, Т., а что нам, черт возьми, еще делать? У нас времени почти не осталось! Ты хочешь, чтобы мы сначала подали апелляцию в Международный суд в Гааге? — Она перебила его, понимая, что возразить ему нечего. — Ты сам проведешь меня в Белый дом. Объявишь охране, что поймал беглянку Догги Роджерс и лично конвоируешь ее. Представь себе эту картину. У тебя же под этим дурацким плащом надета форма шерифа, верно? С чего бы им тебе не поверить? Мы наберем Уэсли и предупредим его. Давай, поехали прямо сейчас!

— Сегодня утром я узнал, что Марвин Гальегос был выслежен и застрелен при задержании.

— Так... Я помню это имя, но кто это? Какое это имеет отношение к делу?

— Он был оператором Джона Бугатти. Тот самый парень, который выронил камеру во время покушения, оставив запись включенной.

Она кивнула — теперь вспомнила. На суде его показания мало чем помогли.

— Но ведь на тех кадрах не было ничего существенного.

— Как раз наоборот. Запись доказывает, что твой отец действительно выходил за водой и выронил стакан, когда вернулся — в точности так, как утверждал на допросах. Кадры были смонтированы.

— Откуда тебе это известно?

— Я сам изучал запись. Там видны следы монтажа.

По ее спине пробежал холодок:

— То есть... ты хочешь сказать, что Гальегоса убрали просто на всякий случай? Чтобы он не смог сделать экспертизу пленки, если расследование возобновят?

— Экспертиза сразу бы выявила следы склейки кадров, и он бы это подтвердил. Он был слишком опасным свидетелем. Официально заявлено, что он сотрудничал с мятежниками и погиб в ходе перестрелки.

— И ты думаешь, что с нами поступят так же, если мы сунемся к Белому дому?

— Вне всяких сомнений.

— А как же Бугатти?

Т. затушил сигарету:

— Мы ничем не можем ему помочь, Догги. Это прискорбно, но такова реальность. Ему придется выпутываться самому.

Она обхватила голову руками. Ее снова затрясло от озноба и ужаса.

— Ты думаешь, покушение произойдет сегодня?

— Всё указывает на это.

— Тогда мы обязаны быть там. Ради всей страны и ради моего отца. Если ты откажешься помочь мне, Т., я пойду одна. Я не шучу.

— Ты действительно настроена серьезно? — Т. покачал головой, залез в карман жилетки и достал ключи от машины. Пошарил в пачке и выудил последнюю сигарету.

— Тогда поехали со всей помпой, — усмехнулся он и повернул ключ в замке зажигания.

В следующий миг вой сирены его патрульного автомобиля заполнил все окрестные улицы.

Глава 38

Ночь пощадила Бугатти. Если бы не случайный мотоциклист по имени Шон, Джон сейчас наверняка лежал бы бок о бок с Томом Джампером в морге Фронт-Ройала или где там еще его успели пристроить. В этом он не сомневался ни секунды.

Пока они неслись на мотоцикле по лесным дорогам, он без конца взвешивал свои шансы. Может, лучше вообще исчезнуть? Не возвращаться в Вашингтон, а найти какое-нибудь временное укрытие. Спать днем в заброшенных сараях, а по ночам пробираться на юг. Когда ты понимаешь все риски открытого пути, избегать опасности становится гораздо проще. Если проходить мимоходом по двадцать километров каждую ночь (а на это его сил, пожалуй, хватило бы), попутно раздобыв где-нибудь лекарства, то через пару месяцев он вполне мог добраться до Майами. Там у него было полно знакомых среди кубинских эмигрантов, которые помогли бы ему нелегально переправиться на их историческую родину. И Кастро получил бы еще одного преданного подданного. Куба была прекрасна.