"Зарубежный детектив 2026-21". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Родс Кейт

Лютер имел в виду короткий отпуск, проведенный с сослуживицей Зои и ее мужем. На фотоснимках все четверо улыбались, сгрудившись у руля баркаса и подняв бокалы с вином. Отпуск этот откровенно не удался: Лютер был отчужден и погружен в себя, Зои, напротив, из себя выходила: все сыпала шутками-прибаутками, а сама была на грани нервного срыва.

Лютер спросил:

— Неужели это была наша последняя вылазка?

— А ты попробуй вспомнить, где же мы еще были…

Сказать Лютеру было нечего. Зои снова заговорила:

— А уж какие мы обещания друг дружке давали: как заживем, как будем путешествовать. И чтобы все время вместе. И как же все так обернулось, что ничего из этого не сбылось?

Он лежал на спине, вслушиваясь в льдистый шорох дождя. Затем повернулся, оперся на локоть.

— Ты счастлива? — спросил он.

— Если честно, то нет. А ты?

Сердце колотилось у него в груди.

— И вот так у нас каждый божий день, — горько подытожила она. — Разговаривать и то не можем толком. А я хочу видеть тебя чуточку больше. И еще я хочу, чтобы мы действительно выглядели как семейная пара.

— Да я тоже этого хочу, — сказал он. — Но знаешь, если самая большая проблема в том, что мы хотим больше времени проводить вместе, то это… это не так уж и плохо, верно? Во всяком случае, не сравнить с тем, как обстоит дело у других.

Зои пожала плечами.

Лютер любит свою жену. Она та самая соломинка, за которую он хватается. Удивительно, но ему очень трудно говорить с ней об этом. Когда он пытается это сделать, Зои смущается: она смеется и строит удрученную гримаску.

Тем холодным утром он запретил себе думать о мертвом ребенке и, облокотившись, как и она, на руку, сказал:

— Так что же ты предлагаешь?

— Уходим на год от дел, — сказала она. — А чтобы покрыть ипотеку, дом сдаем в аренду.

— Я не хочу, чтобы в моем доме жили посторонние.

Она нетерпеливо хлопнула его по руке.

— Дай мне закончить! Могу я, по крайней мере, договорить?

— Извини.

— Хотя сказать больше особо и нечего. Просто берем, пакуемся и едем.

— И куда?

— Да хоть куда. Вот ты, например, куда хочешь?

— Не знаю.

— Но хоть куда-нибудь ты хотел бы?

— В Антарктиду.

— Ну и ладно, — кивнула Зои, — в Антарктиду так в Антарктиду Туда можно долететь из Южной Африки или Новой Зеландии. Я даже думаю, что это не так уж и дорого. В самом деле. Не дороже денег.

— Ты серьезно?

— Серьезней некуда.

Он сел и почесал в затылке, чувствуя, как внезапно проникается этой идеей.

— Знаешь, а меня всегда тянуло в Новую Зеландию, — сказал он. — Сам не знаю почему.

— А мне хочется в Турцию, — призналась Зои. — Турция — это здорово! Давай туда?

— Меня пляжи как-то не прельщают.

В самом деле, что уж тут интересного — сидеть на солнце и чтобы все, кому не лень, пялились через плечо в твою книгу.

— Будешь почитывать себе в отеле, — сказала она. — А встречаться можно и за обедом. А потом — сиеста, любовь-морковь… А вечерами — театр.

— Я вижу, ты все уже продумала.

— Ну да. Правда, паспорт твой придется подновить.

— В самом деле?

— Срок годности истек.

— Серьезно? Когда?

— Два с половиной года назад.

Он замотал головой:

— A-а, ладно. Ну и хрен с этим со всем! Давай так и поступим.

Она рассмеялась, стиснула его в объятиях, и они занялись любовью так, будто уже были в отпуске.

Это было без малого год назад. И вот теперь Лютер, совершенно измочаленный, стоит на своей кухне в шесть часов утра и с мутной от бессонницы головой ставит на столешницу две чашки с мюсли: ночной перекус ему, завтрак ей.

— Я как раз собирался ее сегодня спросить, — говорит он, имея в виду свою начальницу, суперинтенданта уголовной полиции Теллер.

Большой и указательный пальцы Зои изображают говорящий рот: бла-бла-бла. Мы это, дескать, уже слышали. Лютер берет свою чашку с мюсли, поворачивается к жене спиной и, отправляя в рот хлопья, начинает мощно хрустеть ими.

— Понимаешь, в чем дело, — произносит он, не переставая жевать, — Йену здорово перепало. — Он наслаждается моментом тишины, немного стыдясь этого своего козыря.

— Да что ты! — вскидывается Зои. — Что-то серьезное?

— Да не очень, Я забрал его из «скорой», отвез домой.

— А что произошло?

— Его взяли где-то в ножницы, и неизвестно, кто именно. Но попинали как следует. Так что одним детективом у нас сейчас меньше.

— Что ж, ладно, — говорит она, успокаиваясь тем, что с Йеном все более-менее в порядке. — Но ведь это не значит, что ты с ней не переговоришь? При любом раскладе у нее будет еще несколько недель, чтобы подыскать тебе замену, — ты же знаешь. То, что Йен в больнице, это еще не повод.

— Да, — кивает он, — то есть нет. Не повод.

— Ну так ты ей скажешь?

— Скажу.

— Нет, я серьезно, — говорит она. — Скажи ей.

Она почти умоляет, но он чувствует, что дело тут не только в отпуске. Дело тут кое в чем ином. Иногда у Зои бывают вспышки того, что она называет внутренним озарением. Касаются они, как правило, его. Он вспомнил, как она плакала во сне пару ночей назад. «Меченый!» — выкрикнула она тогда. Хотел бы он знать, кого она в своем сне называла Меченым. И какие картинки вставали в ее сонном сознании.

— Хорошо-хорошо, — говорит он. — Я скажу ей. Обещаю.

— Иначе, Джон… — вырывается у нее. — Я ведь говорю серьезно.

— Иначе что?

— Ну не может так больше продолжаться, — говорит она. — Так просто нельзя.

Он знает, что она права.

Телефонный звонок раздается, когда он, еле волоча ноги, подходит к лестнице, чтобы подняться наверх, в душ. На дисплее значится имя — Роуз Теллер.

Он берет трубку, слушает. Говорит, что подъедет незамедлительно, сразу, как только сможет. Затем умывается, чистит зубы, надевает свежую сорочку. Целует жену.

— Скажу ей сегодня, — говорит он твердо. — Прямо сейчас и попрошу.

И отправляется на место преступления.

Глава 3

Припарковаться он вынужден в стороне, и на место идет пешком. Утро прохладное и сырое, и колени подтверждают это. Он думает о том, что все эти подныривания под ленту ограждения, резкие повороты и выламывание всевозможных дверей не проходят даром. Чуть ли не полжизни ушло на то, чтобы втискиваться в пространства, не предназначенные для твоих габаритов.

Солнце едва взошло, а люди в штатском и мундирах уже начали обход окрестных домов. В дверях, помаргивая, жмутся любопытные соседи, одетые в спортивные трико и пижамы. Некоторые приглашают полицейских войти в дом. Никто, само собой разумеется, ничего не видел и не слышал, но при этом все чувствуют избавление от чего-то непостижимо зловещего, интригующего своей мрачной глубиной. Чего-то, что благополучно их миновало, как рыщущая в поисках добычи акула.

Дом опоясан полосатой лентой. Два этажа с надстройкой, двойной викторианский фронтон. Одной стеной дом примыкает к соседнему жилью. Таких в округе миллион с хвостиком.

Лютер проталкивается сквозь скопище зевак и доморощенных блоггеров с айфонами (нам хлеба не надо, нам зрелищ давай), оттесняет настоящих, классического образца, журналистов и предъявляет бедж полисмену на входе. Тот жестом приглашает его войти, и Лютер подныривает под ленту.

Навстречу приветственно поднимается детектив-суперинтендант Роуз Теллер: рост метр шестьдесят пять, изящного сложения, с жестким выражением лица. Этой жесткостью Теллер обязана той поре, когда она, совсем еще молодой женщиной, вынуждена была уживаться с коллективом старших офицеров, ошибочно уповавших на ее легкомыслие. Сейчас на ней комбинезон криминалиста и бахилы.

— Утро доброе, шеф, — приветствует Лютер. — Что там у нас?

— Дело дрянь.

Лютер хлопает в ладоши, энергично их потирает.

— Не найдется ли у вас минутки для меня? Хотел попросить о небольшом одолжении.

Она бросает на него взгляд, да еще какой! Не зря ее за глаза величают Герцогиней…