Добро пожаловать домой (ЛП) - Штробель Арно
— Как я уже сказал, этим занимается госпожа Грефен. Правила есть правила.
Марко кивнул, сосредоточившись на том, чтобы сдержать злость, вызванную упрямством этого человека.
— Вы служащий до мозга костей, не правда ли?
Мужчина замешкался, будто решал, считать ли вопрос оскорблением, затем повернулся и направился к двери. В правой руке он нёс алюминиевый кейс, напоминавший ящик с инструментами.
За ним вышли ещё двое мужчин, последней — молодая женщина.
Проходя мимо Марко, она кивнула.
— Простите, — шёпотом сказала она и закатила глаза. — И нет, мы ничего не нашли.
Марко дождался, пока дверь закроется, затем со вздохом опустился на диван и посмотрел в угол, где лежал игровой коврик Эмилии.
Ещё в съёмной квартире в Ольденбурге, когда Марко и Инес сидели в гостиной, девочка всегда вытаскивала коврик на середину комнаты и устраивалась на нём с игрушками.
Так она находилась достаточно далеко от родителей, чтобы играть самостоятельно, но в то же время достаточно близко, чтобы они слышали её комментарии и могли похвалить за очередное достижение.
С первого дня в новом доме Эмилия продолжала следовать этой привычке.
Теперь коврик лежал в углу и выглядел таким потерянным, словно связь, существовавшая для Марко между ним и дочерью, исчезла.
Он заставил себя отвернуться и провёл взглядом по секциям шкафа, высокой тёмной вазе с тремя стеблями бамбуковой травы и застеклённой витрине. В ней стояли безвкусные винные бокалы, украшенные сусальным золотом, когда-то принадлежавшие матери Инес.
Тишина была невыносима.
Марко поднялся, вышел из гостиной и вместе с Джеймсом направился наверх.
У комнаты Эмилии он на мгновение остановился, затем открыл дверь и огляделся.
Белый шкаф с приклеенными к дверцам жёлтыми деревянными солнцами.
Бывший пеленальный столик, теперь заставленный игрушками.
Маленькая кровать с постельным бельём, украшенным принцессой Лиллифи.
Марко прошёл на середину комнаты, сел на пол и провёл рукой по одеялу.
Джеймс лёг рядом, опустил голову между лапами и внимательно посмотрел на хозяина, будто пытался утешить его одним взглядом.
Джеймс чувствовал, что с его семьёй происходит что-то страшное.
Марко некоторое время рассеянно гладил мягкую шерсть пса и вспоминал, сколько вечеров провёл на полу возле этой кровати, рассказывая Эмилии сказки.
Дочь называла одно слово, а он тут же придумывал историю.
Эмилия всегда слушала очень внимательно и засыпала его вопросами.
Почему у папы Феликса нет машины? А почему дверь синяя? Разве она не может быть красной? Почему она заперта? Что находится за дверью?..
Марко опустил голову.
Почему дверь заперта…
Была ли их входная дверь действительно заперта?
И если да, как безумцу всё-таки удалось проникнуть внутрь?
Марко посмотрел на подушку, на которой ещё оставалась вмятина от маленькой головы Эмилии.
Он увидел перед собой её красивое лицо — такое, каким оно становилось, когда уже через несколько минут после начала сказки глаза начинали закрываться.
Спокойное.
Счастливое.
Защищённое.
А теперь девочка находилась в руках убийцы.
Рядом не было ни мамы, ни папы, которые могли бы ей помочь.
Мамы больше не будет никогда.
А Эмилия…
Марко наклонился, притянул к себе подушку и прижал к ней лицо.
Он глубоко вдохнул запах дочери.
Ещё раз.
И ещё.
На каждом выдохе из его груди вырывался глухой стон.
Волна невыносимой боли обрушилась с такой силой, что Марко завалился набок и свернулся на полу.
Под головой лежала подушка Эмилии, которую он стащил с кровати.
Джеймс поднялся, заскулил и начал лизать хозяина в лицо.
Марко не мешал ему и закрыл глаза.
Через несколько мгновений лабрадудль свернулся клубком, плотно прижавшись к его согнутым ногам.
Марко этого не заметил.
Он отдался на волю картинам, проплывавшим перед внутренним взором.
А потом погрузился в милосердную темноту.
Марко не знал, сколько проспал на полу в комнате Эмилии.
Открыв глаза и приподнявшись, он почувствовал резкую боль в спине. Ныло плечо.
За окном уже сгущались сумерки.
На часах было половина пятого.
Он проспал дольше, чем думал.
Марко поднялся, торопливо покинул комнату Эмилии и спустился вниз.
Не раздумывая, подошёл к вешалке, накинул куртку и сунул в карман ключ от дома. Дрожащими пальцами надел на Джеймса ошейник и пристегнул поводок.
Он не мог оставаться в доме ни секунды.
В доме, принёсшем ему и его маленькой семье одни несчастья.
Марко ненавидел его.
Ему нужно было как можно скорее выбраться наружу.
ГЛАВА 27
Проклятый туман никак не желал рассеиваться. Марко уже начал сомневаться в словах Йоханны, которая в первый день уверяла, что такая погода для Ауф-Монса скорее исключение.
Проходя мимо дома Маннштайнов, он вспомнил Гвидо, который сегодня вёл себя ещё более странно, чем во время предыдущих встреч.
И тот непонятный взгляд, которым обменялись супруги, когда заговорили о том, что прошлой ночью Гвидо допоздна оставался в офисе.
Это казалось подозрительным, но Марко никак не мог понять этих двоих.
Они с Джеймсом миновали детскую площадку и дошли до дорожки, ведущей к пруду, однако пёс даже не попытался свернуть.
Перед домом рядом с дорожкой стоял тёмный внедорожник. Открытая дверь багажника позволяла увидеть две коробки и чемодан.
Когда Марко поравнялся с машиной, из дома вышел мужчина, кативший ещё один чемодан.
Это был Йонас Браукман — светловолосый мужчина лет тридцати пяти, с которым Марко познакомился накануне у Штеффена.
Йонас поднял чемодан и уложил в багажник, затем повернулся к Марко.
— Привет, — сказал он с подавленным видом. — Мы слышали, что… В общем… Прими мои соболезнования.
— Спасибо.
Марко указал на чемодан.
— Уезжаешь?
— Да, мы…
Йонас посмотрел в сторону дома. Оттуда вышла молодая светловолосая женщина с маленькой девочкой на руках. Ребёнку было не больше двух лет.
— Это моя жена Биргит и дочь Мари, — объяснил он. — Мы… мы уезжаем из посёлка. Во всяком случае, на некоторое время.
— Понимаю. Моя жена тоже хотела…
Марко осёкся и несколько раз сглотнул, прежде чем смог продолжить:
— У вас есть куда поехать?
— Да. Родители Биргит живут в Гёссенхайме, всего в тридцати километрах отсюда. Мы можем остановиться у них, пока всё это не закончится.
— Хорошо. А у нас, к сожалению, поблизости никого не было…
Заметив, как Марко пытается совладать с собой, Йонас спросил:
— Есть новости о дочери?
— Пока нет.
— Всё это ужасно, — сказала Биргит Браукман.
Марко заметил, какой бледной и измученной она выглядела.
— Я не могу оставаться здесь с Мари. Не после того, что произошло.
Её слова прозвучали почти как извинение.
— Я прекрасно тебя понимаю, — заверил Марко. — Хотел бы я послушать жену и тоже уехать вместе с ней.
Биргит кивнула и вернулась в дом.
— Хорошо, мне нужно идти, — сказал Марко. — Всего вам доброго.
— И тебе. Мы молимся, чтобы дочь поскорее вернулась к тебе.
Марко кивнул Йонасу и продолжил путь.
Почему он был таким упрямым?
Инес осталась бы жива, послушай он её.
Эмилия была бы с родителями и не переживала бы сейчас нечто настолько страшное, что не смогла бы забыть до конца жизни.
Он ссылался на отсутствие денег.
И что теперь?
Его жена мертва.
Мертва!
— Нет, чёрт возьми! — громко произнёс Марко и замотал головой, когда перед ним снова начало возникать страшное изображение.
Возле дома Николь и Алекса Шауэр из тумана появились две фигуры. Подойдя ближе, Марко узнал хозяев.
