"Зарубежный детектив 2026-21". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Родс Кейт
– Он едва начал приходить в себя, – вздохнула Лола со слезами на глазах.
– Ты сотворила чудеса, – успокоила я ее, обняв одной рукой за плечи. – Ты даже уговорила его принять ванну. Лично меня он никогда не слушает, хоть упросись. У тебя прямо сверхспособности.
– Просто хочу помочь ему.
– Пока он спал, я заглянула в его рюкзак.
– И какие же наркотики он сейчас принимает?
– Не знаю, зато я нашла у него нож. Жуткий такой, с длинным лезвием.
– Господи. Бедняжка! – Лола испуганно прижала руку ко рту.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Он чем-то напуган. Думает, что весь мир ополчился против него.
Я сделала глубокий вдох.
– Думаешь, что он когда-нибудь им воспользуется?
– Типун тебе на язык, Элис. – Глаза Лолы стали похожи на блюдца. – Это ведь наш Уилл. Он и мухи не обидит.
Она на секунду положила голову мне на плечо, затем отправилась в ванную. Вскоре по квартире уже разносились аромат масла и – с легкой фальшивинкой – драматические рулады.
Глава 8
На следующее утро лифт ехал ко мне несколько минут. Изнутри он был точно такой же, что и всегда: металлический контейнер, в который, как сардины в консервную банку, могут набиться, стоя плечом к плечу, шесть человек. Урчание кондиционера тотчас напомнило, что задохнуться в нем мне не грозит. Лифты похожи на гробы, но не так уж часто ими становятся. Главное, не паниковать. Чтобы не передумать, я шагнула внутрь. Пол тотчас начал крениться, и в груди предательски шевельнулся ужас.
Советы, которые я пачками раздаю моим пациентам, показались мне смехотворными: отвлекитесь, дышите ровно и спокойно, представьте, что вы в каком-то приятном, безопасном месте. Ни один мне не помог. На восьмом этаже я почувствовала себя космонавтом, засунутым в капсулу, в которой запас кислорода приближается к нулю. Стены издевались надо мной: то надвигались, то отступали, растягиваясь подобно гармошке-концертине.
Я перенеслась в каморку под лестницей, откуда невозможно убежать. Наверху слышны шаги отца, он сейчас прямо надо мной. Ощущение, что потолок вот-вот обрушится на меня. От аварийной кнопки никакой пользы. Если ее нажать, то кабина лифта немедленно встанет и я застряну между этажами. При этой мысли мне захотелось процарапать ногтями металлические стены. К счастью, на шестнадцатом этаже лифт остановился. Медсестра-стажерка с удивлением посмотрела на меня, когда я, отчаянно хватая ртом воздух, едва ли не вывалилась наружу.
– С вами все в порядке? – испуганно поинтересовалась она. – Может, вы присядете?
Я натужно улыбнулась. Чувствуя, что ноги не держат, поспешила скрыться в туалете. Не успела закрыть за собой дверь, как меня охватила безудержная дрожь и желание разнести все к чертовой матери. Постепенно дыхание пришло в норму. Синдром. Страх замкнутого пространства, страх собственной беспомощности. И я не одна такая. Многие люди постоянно борются с клаустрофобией.
После шести сеансов психотерапии они снова начинают ездить в метро, садятся в переполненные автобусы, пробиваются сквозь толкотню гипермаркетов. Я же до сих пор не могу избавиться от страха, а моя беспомощность лишь усугубляется. Перестала ездить в общественном транспорте в часы пик, избегаю торговых центров и общественных мест с их вечными толпами.
Увидев свое отражение в зеркале, я кисло улыбнулась. Хотелось вновь почувствовать себя нормальным человеком, а не невротичкой, одолеваемой иррациональными страхами.
Я отправилась в палату, где меня уже ждала одетая Лора Уоллис. На истощенном лице глаза ее казались просто огромными. Пока изучала историю болезни, она пристально наблюдала за мной как за потенциальной опасностью.
– Ты хорошо выглядишь, Лора. Если так дело пойдет и дальше, через несколько недель тебя отпустят домой.
– Надеюсь, вы не станете грузить меня вопросами?
Ее голос являл собой смесь неприязни и страха.
– Не сегодня, – улыбнулась я. – Сейчас мы с тобой немного прогуляемся.
– И куда мы пойдем? – спросила Лора, как старуха шаркая ногами. Впрочем, лицо у нее тоже почти старушечье.
– Недалеко. Ты не против разок пройтись по этажу?
Она ничего не ответила. Каждые несколько шагов останавливалась, чтобы перевести дыхание. Но затем разговорилась, как это обычно бывает. Есть в движении что-то такое, что высвобождает мысли, что заставляет людей высказать накопившееся. Свою историю Лора будто выдавливала из себя, по паре предложений. Рассказывала о том, как ее дразнили в школе, об удушающей любви матери, о журналах с фотографиями вечно юных и стройных фотомоделей.
Не знаю почему, но я прониклась к ней симпатией. Наверное, привлекло ее упрямство и то, как она изо всех сил пыталась подавить в себе страх. Когда мы повернули обратно в палату, Лора уже опиралась на мою руку, этакий странный гибрид древней старухи и ребенка. Когда она снова легла, я накрыла ей ноги и села на край постели.
– Вы ведь придете завтра? – спросила она. Мне показалось, что в ее глазах блеснули слезинки.
– Конечно, приду. – На секунду я прикоснулась к руке Лоры. Удивительно, но она ее не отдернула.
Когда вернулась, возле двери меня уже ждали. Я сразу поняла, кто это. В светло-сером костюме он походил на огромный валун, упавший посреди коридора. Старший инспектор Бернс собственной персоной. Мой гость, кряхтя, поднялся со стула и протянул руку:
– Извините, Элис, что беспокою вас на работе.
– Ничего страшного. У меня есть несколько свободных минут до приема следующего пациента.
– Я подумал, вам будет интересно узнать, что у нас нового.
Бернс сел напротив. Его проницательные глазки моментально изучили интерьер моего кабинета. Интересно, как ему абстрактный пейзаж, подарок одного бывшего пациента, или чахлый кустик монстеры, который отчаянно пытается выжить в тесном горшке?
– Так как идет расследование? – поинтересовалась я.
– Со скрипом, – вздохнул Бернс. – Официально сообщаем, что изучаем все возможные версии.
– Но без особых успехов?
– Полная задница, если честно. Вскрытие подтвердило то, что мы и без того знали. Прежде чем убить, ее морили голодом. Пролежни на спине – верный признак того, что ее держали где-то в тесном месте, где нельзя даже выпрямиться во весь рост. Кстати, как и жертв Бенсонов.
Я на секунду закрыла глаза.
– Он держал ее в ящике.
– Или в какой-то тесной каморке. – Словно утратив интерес к теме разговора, Бернс полистал записную книжку. – Про Морриса Клея ничего нового тоже не слышно. Известно лишь, что два дня назад его видели на вокзале Лондон-Бридж. После того как Клей напал на вас, он больше не вернулся в дом своей матери.
– Главное, чтобы он больше не приходил ко мне.
– Согласен, – ответил Бернс, глядя на меня поверх очков. – Как лицо?
– Терпимо. Он ничего не успел мне сделать.
Улыбка Бернса была похожа на крошечный розовый полумесяц на его большом и бледном лице.
– Не в ваших правилах жаловаться на жизнь, верно я говорю, Элис?
На какой-то миг подумала: а не сдать ли ему Альвареса? Бернс вряд ли будет в восторге, узнав, что его подчиненные заигрывают с женщинами, которых обязаны охранять.
– Мне надо поставить вас кое о чем в известность. Я получила письмо.
– От кого-то из поклонников?
– Не совсем. Письмо довольно неприятное, и пришло оно на мой домашний адрес.
– Надо взглянуть. Принесите его нам, или, если хотите, я пришлю кого-нибудь за ним.
– Возможно, это не имеет отношения к делу, – сказала я. – Если у пациента бред, вы можете из кожи вон лезть, но он все равно будет видеть в вас своего врага. К тому же узнать мой адрес не так уж сложно. Даже Моррис Клей и тот сумел его раздобыть.
Бернс в ужасе посмотрел на меня:
– Боже праведный, я бы ни за какие коврижки не согласился на вашу профессию.
– Почему?
– Не хватило бы терпения. Не то что моя работенка. Кто-то совершил преступление, – ответил он и хлопнул в ладоши, как закрыл книгу. – И все. Дело с концом.
