Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд
Кэмпион понял, что ему не позволят пообщаться без посторонних с внешним миром.
– Спасибо, – ответил он, доставая карандаш и блокнот.
«Неожиданное развитие событий, – написал он. – Приезжайте немедленно. Сообщите Кэтрин и Джорджу, что обед во вторник не состоится. А. К. Феллоуз».
Папулос взял записку, прочитал ее и вышел, оставив охваченную ужасом компанию.
Мистер Тистлдаун получил телеграмму в одиннадцать часов и внимательно ее прочитал. Особенно его заинтересовала подпись. Запершись в своем личном кабинете, он позвонил в Скотленд-Ярд, где, к счастью, обнаружил суперинтенданта Оутса на рабочем месте.
Тщательно продиктовав телеграмму, он, снисходительно кашлянув, добавил:
– Мистер Кэмпион велел мне передавать вам любые сообщения от него, подписанные его собственными инициалами. Не знаю, чем это вам поможет. По мне, так ничего особенного.
– Оставьте это нам, сэр, – весело отозвался Оутс. – Где он, кстати?
Мистер Тистлдаун назвал адрес и повесил трубку. А суперинтендант отпер ящик стола и достал маленькую красную книжицу, каждая страница которой была в две колонки заполнена изящным почерком мистера Кэмпиона.
Оутс провел указательным пальцем вдоль левой колонки на третьей странице.
«Кэрри… Кэсси… Кэтрин…»
Он пробежал взглядом по странице.
«Тот, кто вам нужен», – прочел он и двинулся дальше по списку.
Надпись напротив имени «Джордж» была короткой: «Двое».
Оутс заглянул в конец книжки. Рядом с полезным словом «обед» перечислялось несколько фраз: «Приходите на обед» означало «Пришлите двоих»; «Пообедайте со мной» переводилось как «Пришлите людей с оружием», а «Обед не состоится» значило «Приезжайте сами». «Вторник» был на другой странице, но суперинтендант не стал его даже искать. Он знал, что это слово означает «Поспешите».
Он записал сообщение целиком на листке бумаги: «Неожиданное развитие событий. Приезжайте немедленно. Тот, кто вам нужен (двое). Приезжайте сами. Поспешите. Кэмпион».
– Энергичный парень, – вздохнул Оутс и нажал кнопку, вызывая сержанта Блума.
Так уж вышло, что мистер Жервез Папулос первым заметил полицейскую машину, затормозившую возле уединенного маленького отеля. Он стоял у окна в комнате наверху, пол которой был настолько тонок, что с легкостью была слышна дискуссия, происходившая внизу, в гостиной. Злополучные эксперты продолжали спорить. Единственное, до чего они сумели договориться, – любой ценой избежать скандала.
Когда из машины вышел суперинтендант и направился к двери, Папулос яростно развернулся к сгорбленному коротышке, который с несчастным видом сидел на кровати, и злобно прошептал:
– Ты что, настучал, чтоб тебя?!
– Я?! – Человек, называвший себя Жессаном, негодующе выпрямился. – Я настучал? – повторил он с чистым лондонским акцентом, в котором не осталось ничего чужеземного. – Не болтайте глупости. И вы мне заплатите, дражайший. Я сыт всем этим по горло. Сперва я делаю свое дело, потом вы пичкаете меня хлороформом, потом бинтуете, потом держите меня тут взаперти, а теперь обвиняете в предательстве. Что вы задумали?
– Врешь, крысеныш! – угрожающе прошипел Папулос и быстро шагнул через комнату к сидевшему на кровати, который внезапно съежился от страха.
– Эй! А ну-ка хватит. Что тут происходит? – послышался голос вошедшего Оутса, за которым следовали Кэмпион и сержант.
– Отпустите его, – приказал суперинтендант. – Господи, да вы же его сейчас придушите!
Сжав кулак, он резко ударил им под запястья Папулоса, не только заставив того разжать руки, но и отбросив к противоположной стене.
Человек на кровати взвыл и заковылял к двери, где угодил прямо в руки сержанта Блума, но Оутс не обращал на него внимания. Взгляд его был устремлен на лицо рослого мужчины в другом конце комнаты.
– Вдова! – воскликнул он. – Будь я проклят!
Тот улыбнулся.
– Вполне вероятно, дорогой мой инспектор. Или вас повысили? – спросил он. – Но, боюсь, в данный момент вы лезете не в свое дело.
Суперинтендант вопросительно взглянул на стоящего рядом скромного молодого человека.
– Мошенничество, – любезно пояснил мистер Кэмпион. – Есть определенные неприятные следы шантажа, но хватит и обвинения в мошенничестве. Есть шесть свидетелей и я сам.
Человек по прозвищу Вдова уставился на своего обвинителя.
– Кто вы такой? – спросил он, а затем, словно до него внезапно дошло, негромко выругался. – Кэмпион, – проговорил он. – Альберт Кэмпион… Мне следовало вас узнать по вашему описанию.
– Именно в этом было мое преимущество над вами, – улыбнулся Кэмпион.
Мистер Кэмпион и суперинтендант ехали в Лондон вместе, предоставив компании испытавших немалое облегчение экспертов добираться домой самостоятельно.
– Я его поймал! – ликовал Оутс. – Наконец-то я его поймал! Очередное надувательство, как раз в его стиле. Не будь там тебя, всем этим несчастным чертякам пришлось бы ему заплатить. Они как раз из тех, кто ему нужен, – люди, чей бизнес зависит от абсолютной честности. Они все представляют небольшие фирмы со старыми, консервативными клиентами. Когда ты понял, что он не настоящий Жервез Папулос?
– Как только я его увидел, мне сразу показалось, что тут что-то не то, – усмехнувшись, ответил Кэмпион. – Прежде чем уехать из Лондона, я позвонил издателям монографии Папулоса. Они сказали, что потеряли его из виду, но от их отдела по связям с общественностью я узнал, что Папулос родился в семьдесят втором году. Так что, едва увидев нашего друга Вдову, я понял, что он намного моложе, чем настоящий Папулос. Однако я, как последний дурак, не догадывался, что передо мной мошенник, до сегодняшнего утра, когда он разыграл свой блестящий финальный номер. Я внезапно его узнал, и, естественно, мне тотчас же стало все ясно.
– Узнал? – Оутс озадаченно посмотрел на него. – Я ни разу тебе его не описывал.
Мистер Кэмпион скромно потупил взгляд.
– Помнишь, когда ты похвалялся перед весьма симпатичной девицей, которую я привел к тебе в кабинет, и в порыве восторга показал нам объявление из вечерней газеты? – спросил он.
– Помню то объявление, – кивнул Оутс. – Этот тип искал затейника для детишек. Но я не помню, чтобы там была его фотография.
– Он указал свое имя, – продолжил Кэмпион. – Вернее, странный псевдоним. Мне не приходило в голову, что это может означать, пока я сегодня утром не взглянул на него, уже зная, что он жулик. Я понял, что он водил нас за нос, но не мог понять как. А потом его выдало его собственное лицо.
– Его лицо?
– Дорогой мой, ты еще не заметил? Рад за тебя. До меня тоже дошло не сразу. Вспомни его физиономию. Как жулики получают свои имена? Как получил свое имя Пики Дойл? Почему Сопливого Эдвардса так прозвали? Вспомни лоб Дойла, дружище. Вспомни его волосы.
– Волосы! – вдруг вскинулся суперинтендант. – Ну конечно же – вдовий пик! Странно, что я не подумал об этом раньше. Стоит сообразить, и сразу все становится очевидно. Но мне все равно интересно, – нахмурился он, – как ты рискнул вызвать меня лишь по этой причине. Подобная особенность есть у множества людей. Ты выглядел бы весьма глупо, окажись он ни при чем.
– Но у меня имелось и то объявление, – возразил Кэмпион. – Достаточно лишь сопоставить два факта. Вчера нам показали мастерски проведенную демонстрацию. С одного конца аппарата влили молодой бренди, а с другого вышел старый, и мы все это время видели напиток – или думали, что видим. Лишь один человек мог такое проделать – затейник для детских праздников.
Оутс покачал головой.
– Я всего лишь несчастный, страдающий слабоумием полицейский, – пробухтел он. – У меня голова не соображает. Поверю на слово.
Кэмпион повернулся к нему:
– Дорогой мой Оутс, ты когда-нибудь бывал на детских праздниках?
– Нет.
– Но ребенком ты, полагаю, был?
– Кажется, что-то такое припоминаю.
