Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд

Эмма не глядя взяла потрепанный буклет.

– Сувенир на память? – настойчиво поинтересовался Рори, похоже не желая уходить.

Она опустила глаза и узнала картину с выставки.

– Нет, я потеряла… – Затем перелистнула страницы буклета и увидела страницу с загнутым краем, где находились изображения «Леди из Шалот» и еще одна «Офелия». – Я потеряла свой буклет, – тихо договорила Эмма.

– Видимо, вселенная решила подарить тебе новый, – с наигранным весельем предположил Рори, затем прислонился бедром к машине и спросил: – Ты правда в порядке? Может, отвезти тебя домой?

– Я правда в порядке. – Эмма ощутила смущение, когда представила, что ему придется конвоировать ее, будто непослушного ребенка, и замахала руками. – У меня точно все хорошо.

– Тогда ладно. – Рори медленно отступил с неуверенным видом.

Она села за руль и не с первого раза попала ключом в зажигание. Затем включила фары. Их свет на мгновение выхватил фигуру друга, когда машина вывернула с парковки. Он вскинул руку в прощальном жесте. Эмма натянуто улыбнулась.

Она знала, что появление программки с выставки прерафаэлитов было всего лишь совпадением. Мероприятие посетили многие студенты и работники колледжа. Тот факт, что кто-то загнул ту же страницу, ничего не значил. Пропавший буклет находился в украденной сумочке. Эта мысль снова заставила вспомнить об эхе шагов за спиной, и убедить себя в безвредности их владельца никак не удавалось. По спине пробежал холодок: особенности мозга толкнули Эмму в круг интереса убийцы. Если это он преследовал ее здесь, в колледже, то уже знал, кто она такая. Знал, где работала и какую машину водила. Знал, как ее найти.

Она почти добралась до дома, прежде чем ее озарила внезапная мысль: на парковке находился только один автомобиль. Рори должен был оставить свой на другом конце территории и, следовательно, шел именно туда. Эмма поблагодарила небеса за то, что он заметил ее в темноте.

Иэн ждал около двери, когда Эмма припарковалась. Он откинулся на стену, сложил руки на груди и согнул одну ногу, точно ковбой перед входом в салун. Услышав, как подъехала машина, детектив поднял опущенную голову. Эмма вышла и направилась к дому. Колени начали болеть, и она застыла на месте, не в состоянии заставить тело двигаться дальше. Он выпрямился и сделал шаг навстречу ей.

По пути сюда ее страх и смущение переплавились в гнев. Она ненавидела чувствовать себя беспомощной, ненавидела грабителя, который заставил ее бояться каждой тени. Заставил бежать и прятаться. Работа над загадкой «неправильного» дерева вернула часть уверенности в себе, дала надежду помочь с поимкой убийцы. Но тот писал собственную пьесу, пока Эмма лишь вслепую пробиралась от сцены к сцене в ожидании следующей подсказки.

Вместо того чтобы противостоять преступнику – и даже не ему, а его воображаемому фантому, – она запаниковала. Спряталась. Эмма медленно выдохнула. Иэн предупреждал, что так и случится.

Она уставилась на спокойного и профессионального детектива с иррациональной – и она сама это осознавала – ненавистью. Ненавистью к факту, что он оказался прав в отношении нее. Если бы он просто выслушал и поверил Эмме, то она не очутилась бы на парковке в одиночестве и не чувствовала бы себя жертвой некоего безымянного преследователя. Убийца не разгуливал бы на свободе. А вторая студентка с фотографий Чарли осталась бы жива.

– Эмма?

Она не смотрела на Иэна, пока шагала ко входу, где принялась чуть дрожащими пальцами отпирать замо́к. Затем вошла внутрь, включила свет, позволяя увидеть небольшой коридор, ведущий в гостиную открытой планировки с маленькой обеденной зоной с одной стороны и небольшой кухней, отделенной стойкой. Оставив дверь открытой, Эмма пересекла помещение, бросила вещи и ключи на чистый стол. Услышав щелчок замка2 и шаги Иэна за спиной, достала из шкафчика бокал для вина с изображением черепахи – сувенир, привезенный сестрой из отпуска во Флориде, – и налила себе немного.

Когда Иэн вошел на освещенную кухню, Эмма отпила и указала на бутылку:

– Вина?

– Нет, – покачал он головой. – Предпочитаю не пить, когда занимаюсь расследованием.

– Ну конечно. – Эмма сделала еще глоток и еще, пока не осушила бокал, после чего подлила себе еще вина.

– Послушай, я просто хотел объясниться. Знаю, что повел себя в участке слегка… грубовато, но пойми…

– Серьезно? – резко оборвала она его, хотя и чувствовала, что поступает нечестно. – Ты явился сюда только для того, чтобы снова прочитать лекцию о своей правоте? Я устала и не в настроении. А еще поранилась и… – Она замолчала, услышав, как начинает дрожать голос.

Иэн напрягся всем телом.

– Ты права. Не нужно было приходить.

– Я хуже слежу за тем, что говорю, когда устаю. Прости, – выдавила Эмма. – Лучше возвращайся завтра, если хочешь побеседовать с вежливой и улыбающейся моей версией.

Она осторожно прошла с наполненным бокалом в гостиную, заставленную уютной мягкой мебелью светло-зеленого оттенка, и опустилась на диван. Затем закуталась в розовый вязаный плед, чуть поморщилась, задев пострадавшие колени, и устало прикрыла глаза, стараясь сосредоточиться на прикосновении мягкой ткани к коже.

– Ты в порядке? – спросил Иэн, тоже перемещаясь в гостиную.

– Конечно. – Эмма отпила еще вина.

– У тебя кровь идет, – прокомментировал он тем же тоном.

Она несколько секунд смотрела в глаза гостя, прежде чем ответить:

– Я упала.

– Мне уйти? – Когда Эмма отрицательно качнула головой, Иэн сел в кресло напротив и молча дождался, пока она соберется с мыслями.

– Я не хочу говорить о… случившемся раньше.

– Тогда и не будем. Можно…

– Я знаю про вторую жертву. Филиппу.

На лице Иэна промелькнули удивление, раздражение и уже ставшая привычной тень страха. Эмма отстраненно отметила эти эмоции, слишком вымотанная, чтобы реагировать.

– Откуда?

– Мне казалось, ты не можешь обсуждать дела с обычными гражданскими лицами.

– Эмма…

– Я не могу остановиться, к твоему сведению. – Она сделала еще глоток вина. – Не могу просто прекратить думать об этом. Мой мозг… цепляется за какие-то вещи и не отпускает. Поэтому, даже если ты не хочешь слышать об этом, я не могу остановиться.

– Мне жаль.

– Насчет моего стиля мышления? – Эмма снова отпила из бокала.

– Что ты увидела те фотографии. Мне не следовало приносить их домой.

– Тогда почему ты так поступил? – Иэн не ответил, лишь посмотрел на руки, сложенные на коленях. – Извини, это не мое дело.

– Тебе не за что извиняться. – Он встал, видимо собираясь уходить.

– Была и вторая цитата, верно?

– Как ты… Забудь, – тут же добавил он, заметив мрачный взгляд Эммы. – Да, была.

– Снова Шекспир?

– Нет. Э-э, Мэлори, если верить интернету.

– «Смерть Артура»?

– Ты знаешь эту книгу?

– Я профессор литературы. – Эмма бросила презрительный взгляд на собеседника. Вино пошло на штурм и без того полуразрушенных крепостных стен терпения. – Кого изображала девушка? – Иэн промолчал. – Я сама должна догадаться? – Она закрыла глаза, мысленно составляя список персонажей из известного сборника артурианских легенд. Мозг почти сразу выдал картинку. – Ну конечно.

– Что? – Голос Иэна звучал тихо, но с явным любопытством.

– Элейна из Астолата.

– Я не знаю…

– Конечно же, знаешь. – Эмма нараспев процитировала: «Проклятье ждет ее тогда, грозит безвестная беда, и вот она прядет всегда… – Она сделала паузу, чтобы глотнуть вина, и горько закончила: —…волшебница Шалот» [146]. Ее изображение висело прямо по соседству с Офелией. Убийца дразнит нас, Иэн. Тебя… и, может, даже меня, кто знает. Это другая версия той же истории, но… она была там во всей своей отчаянной красе. – От вина в голове появилась легкость. – Он хочет тебе что-то сказать. Рядом с телом нашли письмо?

– Я не… – с пораженным видом начал Иэн.