Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд

Джейкобсон стукнул по столу:

– Пожалуйста, доктор Дочерти, чему вы научились?

Он оторвал взгляд от камеры:

– Потрошитель – очень сложное животное. Его ненависть к женщинам проистекает из жестокого к нему отношения его матери…

Комната криминального отдела была забита до отказа. Все сидели на телефонах, вызванивая разные конторы, собирали информацию. Посреди демонстрационной доски висела увеличенная фотография доктора Дочерти в окружении прямоугольников, соединительных линий и вопросительных знаков.

Я присел на край рабочего стола Роны:

– Есть что-нибудь?

Она вынула изо рта шариковую ручку:

– У него целая куча престарелых родственников, владеющих недвижимостью в Каслвью, Блэквол Хилл, Данди и Стоунхэвене. Это все бесполезно, зачем ему разделывать девчонок в Данди, а потом тащиться сюда по А90 и сбрасывать их где-то здесь. Сам понимаешь, это совсем непросто. Мы по всем местам наряды разослали. – Рона покрутилась на стуле, свесив руки вдоль тела. Кивнула на фотографию Дочерти: – Всегда знала, что он скользкий мерзавец… Супер его еще не расколола?

– Сказал, что он брал трофеи из вещдоков для того, чтобы думать, как Потрошитель.

– Надо бы вам присоединиться, шеф.

– Это не кино. Гражданским не позволяют допрашивать серийных убийц.

– Хм… – Кивнула. Вынула ежедневник, открыла на закладке. – Я поговорила с парнем, который заведует психиатрическим отделением в каслхиллской больнице, профессор Бартлет. Кажется, доктор Фредерик Дочерти регулярно посещал Рут Лафлин и Мэри Джордан, когда они там лежали. Месяцев шесть ими занимался, бесплатно.

Вот бедняги. Что он, черт бы его взял, им говорил? Сидел там, раз в неделю, в комнате вместе с женщинами, над которыми так измывался. Глумился над ними? Фантазии свои высвобождал, занимался самоудовлетворением, пока они лежали там, накачанные лекарствами по самые уши?

Я пару раз стукнул тростью по полу. Глянул из окна на черные облака, раскинувшие свои крылья над городом.

Куда, черт возьми, он их отвозил?..

– Свяжись с шутниками, которые камерами наблюдения заведуют, пусть прогонят пленки через систему с автоматическим распознаванием номеров автомобилей за последние четыре дня. Пусть ищут «вольво» Дочерти. Если повезет, у нас будет хоть какая-то наводка, в какой части города искать.

– Чтобы прогнать все через систему, пара дней потребуется. Вы сами знаете, как они работают.

– Пригрози.

– Заметано. – Рона ухмыльнулась. – Хотела вам сказать – вечеринка сегодня вечером. – Улыбка исчезла. – Вы придете?

– Как я могу это пропустить… Вот черт. – Достал неофициальный телефон.

– Хендерсон.

Раскольник Макфи.

– Где моя гребаная дочь?

Я закрыл микрофон рукой, встал:

– Извини, нужно поговорить.

Поковылял из отдела в коридор.

– Мы проверяем адреса, к которым он имел доступ. Скоро ее найдем.

– «По числу сорока дней, в которые вы осматривали землю, вы понесете наказание за грехи ваши сорок лет, год за день, дабы вы познали, что значит быть оставленным Мною». Числа, четырнадцать, тридцать четыре.

– Да ради бога, мы этим занимаемся, о’кей? А теперь пошел на хер и дай мне заниматься моей работой!

Молчание.

– Ты меня слышишь?

Ничего.

– Алло?

Я прислонился спиной к стене, чтобы не очень давило на правую ногу. Пусть расплавленное стекло в костях немного остынет.

– Я помню, как себя чувствовал. Когда пропала Ребекка, мы подумали, что она сбежала. Подумали, что сделали что-то не так. Что были плохими родителями. – Я закрыл глаза, впустил в себя темноту. – Потом, спустя двенадцать месяцев, я получил самодельную открытку с ее фотографией, на ней она сидела, привязанная к стулу. Как только я взял в руки открытку, сразу все понял. Понял, что это он и она не пропала, а мертва. – Пол снова надавил мне на правую ногу, стекло опять задвигалось, его осколки проткнули кожу. Я наклонился вперед, чтобы огонь вспыхнул. Чтобы горел хорошо и не гас. – И еще я понял, что смерть ее не была быстрой. И с тех пор каждый год я получал открытку, на которой было изображено, как он пытал ее.

Голос у Раскольника стал холодным и скрипучим:

– И что бы ты сделал, если бы узнал, что его посадили в камеру, тихую такую и уютную? Что его кормят три раза в день и дают хорошую чашку чаю?

Я бы вырвал ублюдку горло и сделал бы то же самое с тем, кто попытался мне помешать.

48

Адвокат Дочерти на экране телевизора вздохнула:

– Мы ведь не собираемся повторять это снова, не так ли? Мой клиент сделал заявление, изложил свои идеи в соответствии с нашей готовностью на этом этапе. Моему клиенту нужен перерыв.

Несс даже не шелохнулась:

– У него только что был перерыв.

Джейкобсон вытянул из папки лист бумаги:

– В таком случае, почему бы нам не взяться за что-то другое. Доктор Дочерти, где вы были вчера между десятью часами вечера и тремя часами утра?

Опять началось.

– В своем номере в гостинице. Принял ванну и читал заметки по делу об изнасиловании с убийством в Бирмингеме, где я оказываю консультационные услуги. Посмотрел немного телевизор, чтобы развеяться, потом пошел спать… в одиннадцать тридцать.

Джейкобсон выпрямился:

– Значит, когда Лора Страхан и Рут Лафлин были похищены, вы находились в своей комнате, один, в кровати. – Поставил палец на лист бумаги, стал водить им из стороны в сторону. – На самом деле? Не хотите немного подумать?

Склонившись над блокнотом, детектив-суперинтендант Найт говорил по телефону, рисуя на странице нечто вроде готического черепа с костями.

– Угу… Да… Нет, сэр, я понимаю, но это была не моя… Да… Нет, полагаю. Это было не… – Кровь уже поднялась у него по шее и стала расползаться по щекам. Он прекратил рисовать каракули в блокноте, провел рукой по лысой голове. – Несомненно, опираясь на прошлый опыт… да, сэр.

Элис прекратила рисовать на демонстрационной доске соединенные линиями прямоугольники, отхлебнула двенадцатилетнего «Гленфиддика», который я конфисковал в криминальном отделе. Потом снова взялась за маркеры.

Я оперся на стол для переговоров, стал смотреть на экран.

– Кончай трепаться и расколи его.

Джейкобсон с самым серьезным видом записал что-то в блокнот.

– Полдвенадцатого…Вы уверены?

– Именно так, детектив-инспектор, там я и находился, пока будильник не разбудил меня в шесть утра.

– Дело в том, что у нас есть свидетель, который утверждает, что в полночь в вашей комнате никого не было. Даже кровать была не разобрана.

Дочерти поджал губы.

Адвокат положила руку ему на плечо:

– Я на самом деле хотела бы настоять на перерыве.

Несс посмотрела на потолок, потом перевела взгляд на Джейкобсона.

– Почему нет. – Он потянулся к записывающему устройству. – Допрос приостановлен в шестнадцать ноль пять.

Несс села за рабочий стол, потерла лицо руками. Вздохнула:

– Дочерти не хочет колоться. Он слишком часто был по нашу сторону забора, знает, как все работает.

Стены ее кабинета были завешаны лицами – поясные фотографии людей, улыбающихся на свадьбах и вечеринках, на пляже, на днях рождения, на праздничных фотографиях… Ни одна из фотографий не повторялась.

Элис уставилась на фотографию мужчины, стоявшего за барбекю, на фартуке надпись «ПОЦЕЛУЙ ШЕФА», в одной руке щипцы, другой рукой салютует бокалом с пивом.

– Неужели это Тони Хадсон? Расчлененное тело, выброшенное на берег в Каллене?

Джейкобсон сидел, развалившись, на стуле для посетителей, руки сцеплены на животе.

– Рано или поздно мы найдем, где он их спрятал. Для Дочерти будет очень, очень плохо, если это будет поздно и они будут мертвы.