Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд
– Да, в общем-то, как угодно, хоть «по-голландски»! Суть в том, что у меня действительно не оставалось времени на прощальные церемонии.
– Что же вы предприняли, Дагоберт?
– Первым делом, разумеется, отправился в полицию.
– Но я к тому времени уже связался с ними! – воскликнул обескураженный Грумбах.
– Именно поэтому. Я правильно рассчитал, что этот случай, как и все важные дела, попадет к моему другу, комиссару уголовной полиции доктору Вайнлиху. К счастью, я успел как раз вовремя, чтобы уговорить его не браться за расследование.
– Это уже слишком! – возмутился Грумбах. – Ведь я самолично подал заявление!
– Доктор Вайнлих был очень рад, что я его остановил. Он опытный человек и знает, что из подобных расследований, если за них берется полиция, редко выходит что-то путное. Газета в любом случае выкрутится. Редактор будет размахивать руками и кричать что-нибудь типа «Ложное сообщение! Боже, как такое могло случиться! Произошла ошибка, нам предоставили неверную информацию, мы сами стали жертвами мошенничества!» и так далее. Корреспондент, сообщивший информацию, как обычно, тоже окажется ни при чем, а источник, ее корреспонденту сообщивший, тем временем куда-нибудь исчезнет, так что доказать злой умысел будет почти невозможно, а к тому моменту, как полиция найдет хоть какую-то зацепку, мошенники уже давно припрячут свою добычу. Такие дела считаются бесперспективными. Положительный результат маловероятен, а провал почти гарантирован. Так что, когда я отговорил его вести это дело, у опытного криминалиста будто камень с души свалился. Признаю, дорогой Грумбах, с моей стороны было самоуправством перечить твоему распоряжению.
– Ты, должно быть, знал, что делаешь. Ведь ты взял на себя ответственность.
– Я это очень хорошо осознавал. Требовалось действовать быстро. Из полиции я отправился в редакцию «Свободного утреннего листка». Я знаю главного редактора этого издания и уверен, что он не допустит «уток» на страницах своей газеты. Он и сам не слишком доверял этой новости и не опубликовал бы ее, предварительно не проверив. Но, как он сказал, такая возможность ему не представилась. Телеграмма пришла глубокой ночью, а ночной редактор счел, что не имеет права задерживать столь важную новость. Он отправил в номер сообщение как есть, без комментариев. Впрочем, мне было сказано, что венецианский корреспондент Сарто, предоставивший новость, – человек безупречно честный и надежный. Вот так появилась первая зацепка. Значит, телеграмма была отправлена из Венеции. В газете же упоминался Париж. По словам главного редактора, в этом нет ничего странного. Телеграмма пришла готовой к публикации. Она могла быть передана из Парижа в какую-то венецианскую газету, с которой сотрудничает Сарто, а оттуда – в Вену, либо французское правительство напрямую уведомило итальянское, а Сарто об этом узнал. Я попросил показать мне оригинал телеграммы. Она была отправлена из Венеции, из здания главного телеграфа в 10:45 вечера и получена в Вене в половине первого ночи. Затем я попросил главного редактора срочно отправить его корреспонденту телеграмму с оплаченным ответом, прося, если возможно, указать источник новостного сообщения. Я сказал, что вернусь за ответом через три часа.
– Ответ пришел? – с нетерпением спросил Грумбах.
– Мгновенно, и именно такой, как я и предполагал: «Никаких телеграмм о котировках не отправлял. Моим именем злоупотребили. Немедленно начинаю расследование. Сарто». Я тут же велел отправить ответ: «Прекратите расследование до консультации с господином Дагобертом. Прибудет завтра утром». Затем на всякий случай я забрал злополучную телеграмму и продолжил свои дела.
– Зная вас, Дагоберт, – улыбнулась госпожа Виолет, – эти три часа ожидания ответа вы тоже на что-то потратили.
– Конечно, милостивая госпожа, дел было много. Сначала я объехал несколько крупных банков, поскольку нужно было успеть пообщаться с их директорами до открытия биржи. Так как я лично знаю всех этих людей, мне удалось спокойно побеседовать с ними о текущей мировой ситуации. Естественно, зашла речь и об отказе в котировке. Я выразил сомнение в достоверности сообщения. Мне не возражали, но многозначительно замечали, что сегодня все равно будет резкое падение акций.
«Полагаю, – сказал я, прикидываясь простаком, – что Франция сейчас массово сбрасывает бумаги на рынке?»
«Что вы! – отвечали мне единодушно. – Франция, хоть это и странно, даже не шевелится, зато Италия продает все! Ночью по телеграфу поступило сразу несколько крупных итальянских заказов».
Именно это я и хотел узнать, так что дальше уже и не расспрашивал. Все равно мне не назвали бы имена клиентов. Банки тоже берегут свою «тайну переписки», и для них раскрывать ее является бесчестьем. Я не собирался никого толкать на подлость.
Затем я заглянул на биржу и с весьма противоречивыми чувствами понаблюдал, как выглядят последствия мошенничества. Добыча, должно быть, была огромной. Можете представить, госпожа Виолет, в каком я был состоянии! Примерно такое настроение бывает у побитой собаки! Затем я забрал ответ из редакции, и вот тут уже началась настоящая работа. Я снова отправился в полицию и с помощью доктора Вайнлиха получил личное рекомендательное письмо к начальнику венецианской уголовной полиции. Затем – в итальянское посольство. Некоторых господ я там знаю лично. Я объяснил суть дела и попросил срочно составить письменную рекомендацию меня директору почтово-телеграфного управления Венеции. К тому времени, как все было готово, наступил вечер, а я еще ничего не ел. Ночным поездом я выехал в Венецию, куда и прибыл на следующее утро.
Первым делом я отправился к Сарто. Это оказался приятный пожилой господин с хорошими манерами. Мне с ним было очень приятно побеседовать. Когда-то он сам был банкиром, но, увы, разорился и теперь честно зарабатывал на жизнь, выполняя обязанности корреспондента. Он был крайне возмущен тем, что кто-то использовал его имя, и немало удивился тому, что я отнесся к этому факту совершенно равнодушно. Действительно, меня это мало заинтересовало. Правда, я сообщил, что состою в Международной комиссии и раз уж я здесь, то поспособствую тому, чтобы ему оказали всяческую поддержку в выяснении причин произошедшего. Однако я предупредил его, что, как и в большинстве биржевых махинаций, докопаться до сути аферы будет очень сложно.
«Не стоит тратить силы понапрасну, – добавил я, – лучше составьте для меня небольшую культурную программу на время пребывания в Венеции. Мне будет особенно приятно, если вы любезно согласитесь стать моим гидом».
– Зачем вам гид, Дагоберт? – спросила хозяйка дома. – Насколько я знаю, вы прекрасно знаете Венецию.
– Знаю ее как свои собственные карманы, госпожа Виолет. Просто я хотел держать этого человека в поле своего зрения.
– Разве вы его в чем-то заподозрили?
– Если у меня и были подозрения, то они рассеялись уже при первой встрече. У меня имелась другая причина. Я сразу инстинктивно понял, что этот господин вряд ли сможет мне помочь, зато вполне способен случайно навредить. Корреспондент такого уровня бывает во многих местах. Любое неосторожное слово о моем приезде и возможной цели способно сильно осложнить мою задачу, а то и вовсе сделать ее решение невозможным. Поэтому я был очень осторожен. Я не сообщал ему о своих намерениях и совсем перестал говорить на тему, которая на самом деле занимала все мои мысли. От меня требовалось создать видимость того, что главной моей целью являются разнообразные местные развлечения. А для них были нужны деньги. Я спросил у Сарто, не может ли он порекомендовать место, где я мог бы обменять кроны на лиры по вменяемому, а не грабительскому курсу. Он рекомендовал мне меняльную контору фирмы «Паскуалати и Райнер».
«Отличная идея! – обрадовался я. – Это же солидная компания!»
«И уважаемая, – добавил Сарто. – Ее капитал оценивают в десять миллионов».
Я это знал. Фирма была представлена в Международной комиссии, и пока я здесь приятно проводил время, господин Паскуалати вместе с другими членами комиссии, находясь в Вене, ломал голову над тем, как противостоять дерзкой афере.
